Тэд Уильямс - Проспать Судный день

— И… как… мне… го…ворить? — промычал я, пытаясь, чтобы яванская еда не выплеснулась мне на ботинки.

— Блин, мне плевать, можешь ли ты говорить, — сказал Лысый. — Просто покажи. Где он?

Боже, как я на хрен устал от таких вопросов. Сколько раз я уже его слышал от ожившего трупа с длинным ножом в руке, уже в этом году. Тогда это касалось пера. Сейчас, я уверен, это касалось рога, и это беспокоило меня еще больше, чем избиение, поскольку никто и никак не мог так сразу узнать, что я его ищу. И я прикинулся тупым.

— Где что?

Он ударил меня, резким прямым с правой, раскровив губу, и струйка крови потекла на рубашку.

— Не морочь голову. Где он? Серьезные люди желают знать это — быстро.

— Что бы это ни было, у меня его нет.

Удар открытой ладонью с левой откинул меня назад. Я не переставал размышлять о том, где же мой пистолет. Я его выронил, когда получил первый удар, и теперь нигде его не видел. А сейчас он мне был очень нужен, поскольку я был совершенно уверен, что речь идет о роге Элигора. Но кто же эти люди и зачем он им? Я был абсолютно уверен, что это обычные люди, следовательно, у них должно быть мало информации, и они вполне могли считать, что я их дурачу. И это скверно. Молодые парни, висящие у меня на руках с мрачной решимостью, не выглядели профессионалами в таких делах, но вот Лысый Бандит был вполне способен убить меня, по крайней мере, убить нынешнее мое тело. Я всегда терпеть не мог умирать, а в данный момент я абсолютно не был уверен в том, что мои боссы дадут мне новое тело.

Я намеренно обмяк, и двое парней, стоявшие по бокам, были вынуждены ухватить меня покрепче, чтобы я не упал. Изобразив состояние на грани нокаута, что для них было вполне убедительно, если они не знали, что я ангел, а этот крутой парень задал мне серьезную трепку, я исподволь огляделся по бокам. И случайно заметил, что у одного из миссионеров на запястье была татуировка со знаком, которого я никогда еще не видел. Не смог разглядеть его в точности, но он все равно привлек мое внимание.

А затем, когда они приготовились подымать меня, я с силой ударил пяткой в подъем стопы парню справа и тут же ударил обратным ударом в голень парню слева. Оба парня взвыли от боли, отпуская меня, а я ринулся вперед, ударяя головой в живот Лысому Бандиту. Сбив его с ног, тут же со всей силы ударил его коленом в лицо. Попал не очень удачно, но в любом случае уже сбил ему дыхание. И тут же бросился на пол. На четвереньках добежал до дивана, торопясь, поскольку слышал, что Лысый позади меня уже подымается на ноги. Если бы я хотел сбежать, мне бы это не удалось. Но я не собирался бежать. Я всего лишь хотел добраться до своего ночного пистолета.

Что, у вас нет ночного пистолета под подушкой? Я думал, у всех есть.

Мой был спрятан посередине дивана, между подушек, там, куда никто никогда не садится (в особенности потому, что гостей у меня практически не бывало). Старый добрый пятизарядный револьвер «Смит-Вессон», который теперь был у меня на заслуженном отдыхе. Самое подходящее оружие, если вы хотите спрятать его между диванных подушек. Вырвав его из щели, я перекатился на спину. Лысый Бандит стоял уже меньше чем в метре от меня, и я навел револьвер ему между глаз.

— На колени, — сказал я. — Руки за голову. Что, знаешь, как это делается?

Я отошел назад, чтобы держать под прицелом всех троих, но продолжал разговаривать с профессиональным бандитом.

— Я не стану бить тебе морду только потому, что ты мне морду набил, дебил, я не мстительный. Но если ты или кто-то из твоих приятелей пошевелится, я тут же сделаю хорошую дыру у тебя в морде и продолжу разговор. Понятно?

Бандит кивнул, не убирая рук из-за головы, так, будто выполнял упражнение из йоги.

— Хорошо.

Я пару секунд глядел на него, а потом посмотрел на его подручных.

— О'кей, мальчики, а теперь закатайте рукава. Я хочу поглядеть, что у вас на запястьях. Нет, баран, на другом запястье.

Как я и ожидал, у них обоих на запястьях были татуировки, которые я теперь разглядел полностью.

— И какого черта это означает? — спросил я. Никто из них не смотрел мне в глаза. — Настоятельно рекомендую, чтобы кто-то из вас объяснил, что происходит и кто вы такие, пока я не разозлился сильнее.

Странно, но похоже, держать рот закрытым намеревался не только мускулистый бандит, но и оба миссионера.

Я повернулся к тому, что стоял правее.

— Эй, хочешь, я тебе яйца отстрелю? Это тебя слегка расслабит, если ты не гений мужества.

Я перевел револьвер на другого миссионера.

— Или всажу вам обоим по пуле в живот, и вы будете глядеть друг на друга, истекая кровью, пока не сдохнете, раздумывая, насколько проще было бы ответить на мой вопрос — особенно после того, как вы вломились в мой дом, нарисовали на стене долбаную свастику и избили меня.

Однако я заметил, что теперь на стене ничего не было, будто она мне действительно причудилась, как и то, что она убежала.

— Куда она делась, кстати? Вы ее стерли?

Странно, но оба молодых парня лишь еще больше перепугались, когда я спросил об этом. А Лысый покачал головой.

— Они говорить не станут, — сказал он. — Они безумные. А чтобы из меня что-то вытянуть, у тебя кишка тонка.

Я подошел к миссионеру, тому, что был ближе ко мне, темноволосому, и приставил ствол револьвера 38-го калибра к его глазу. Он явно боялся, но держался стойко.

— Это правда, мальчик? Ты действительно лучше пулю схлопочешь вместо дружеской беседы?

Он лишь стиснул зубы. Я уже начал раздумывать, что же теперь с ними делать. Я не мог быть уверен, что ни у кого из них нет оружия. Блин, у них у всех может быть оружие. Так что непонятно, сколько еще пройдет времени, прежде чем кто-то из них сделает глупость и начнется серьезная стрельба. Даже если все они безоружны, все равно, просто не будет.

Темноволосый парень, пусть он и не был машиной убийства, такой, как Лысый Бандит, но и он, и его светловолосый напарник выглядели вполне тренированными, и они совершенно точно не паниковали. Оба они были чисто выбриты, с одинаковыми прическами, на затылках и над ушами волос практически не было, одна щетина. Военный стиль, но если так, то они из какого-нибудь финского добровольческого отряда, поскольку на их коже не было ни капли загара. Они выглядели как фанатики, и это было серьезной проблемой. Чем больше я на них глядел, тем больше осознавал, что они ничего не расскажут, если только боль не станет слишком сильной. Проведя изрядное время в Аду, я не был уверен, что хочу делать такое, даже с подобными кусками дерьма, которые вполне этого заслуживают.