Константин Кузнецов - Долина звезд

Откуда он взялся?!

Мне не хотелось верить своим глазам.

— Чего ты хочешь? — сам не знаю зачем, спросил я.

Бык фыркнул еще раз и исчез.

Я стоял абсолютно один посреди не такой уж темной и безлюдной улицы. За спиной в одну секунду послышались женские голоса. Я быстро оглянулся. Две товарки громко обсуждая местные новости, разразились громким смехом. Со стороны пугавшего дома раздался детский свист и один из чумазых сорванцов, на миг мелькнувших в окне, запустил в меня тухлым яйцом.

Не веря самому себе, я обернулся и пристально осмотрел крыши домов. Фонари светили так ярко, что щурясь, мне так и не удалось ничего увидеть. Минутный страх исчез без следа.

Еще час назад вместе с многочисленными очевидцами дикой схватки 'Стальных волков' со смертью, я отвечал на вопросы представителей особой службы короля.

Дознаватели — так они называли себя, душегубы — так называли их все остальные. Представители тайной канцелярии, готовые носом рыть землю лишь бы разузнать чужие тайны, выискать загадочного предателя и заставить сознаться во всех смертных грехах — обладали неограниченными полномочиями и порой, чтобы добиться желаемого шли на любые 'крайние меры'.

Облаченные в черные мантии эти мрачные люди, словно поток болотной жижи просочились в таверну. У них были белые воротнички и такого же цвета парики. Один из слуг закона остановился напротив меня и, не произнеся ни слова, буравящим взглядом, стал изучать мою скромную персону с ног до головы. Никогда не забуду ледяные темно-синие глаза, заставившие мое сердце биться в два раза быстрее.

Три коротких вопроса и мои невнятные ответы. Это все что я произнес в тот вечер и мгновенно попытался забыть. Но не получилось.

— Вы когда-нибудь раньше видели Нава? Кто-нибудь последнее время рассказывал вам о людях способных колдовать? За последние дни с вами происходило что-нибудь странное?

Смутно я понимал, что за учтивостью и спокойствием дознавателей скрывается гораздо больше, чем можно себе представить. Вот только, зачем они задавали мне эти вопросы?

Оставалось загадкой.

Откровенно говоря, я и не испытывал особого желания лезть в чужие тайны, однако, если быть до конца откровенным, в ответ на заданные мне вопросы мне очень захотелось задать встречные.

Кто такой этот самый Нав? Почему особая служба короля интересуется колдовством? И почему именно со мной должно было произойти что-то странное?

Но я вовремя сдержался. Хотя у меня, наверное, просто не хватило бы на это смелости. И хвала звездам, что я сумел усмирить свой пыл, спрятав язык за зубами!

Когда я остался сидеть за столом один, наблюдая, как дознаватели делают свою работу, то впервые ощутил, что в моей жизни произошло что-то особенное. Важное. Не знаю, как описать это чувство, но мне, словно слепцу, открыли глаза на окружающий мир, избавив от неизлечимого недуга. Все вокруг теперь казалось не таким радужным и беззаботным. Мой разговор с Джесикой, обман Тилда — не шли ни какое сравнение с тем ужасом, что мне пришлось испытать в таверне… Даже мерзкий приют, где я получал тумаки, чуть ли не каждый день — отошел на второй план, став далеким и призрачным воспоминанием.

Переполняющий страх и желание познать запретное, разрывали меня на части. Раньше я представить себе не мог, что магия может быть столь жестокой. И никто не в состоянии дать ей отпор. Даже искусные воины, для которых смерть — это всего лишь жестокая игра, в которой острие меча с легкостью пронзает противника, — и те оказались бессильны. И пускай в этом было что-то отторгающее, я понял, что именно здесь в таверне 'творилась' настоящая магия. Ни уличные фейерверки, ни глотание шпаг с извержением огня, и уж тем более 'волшебный камень' шарлатана Тилда, не шли ни в какое сравнение с тем, что мне довелось увидеть сегодня. И никакая магическая бутафория не могла сравниться с мощью оборотня, бросившего вызов лучшим воинам Солвена де Оля.

Как же мне в тот момент захотелось стать настоящим магом. Чтобы я с такой же легкостью, как Нав, смог расшвыривать кидавшихся в драку ребят… а при одном взгляде в мою сторону у людей подкашивались ноги, и глаза становились похожи на две большие плошки. Чтобы я мог все! И мне не было равных!

Я ужасно хотел научиться этому, но как и любой заветной мечте, этому желанию не суждено исполниться.

Протяжные крики и бой барабанов вынудили меня забыть о навязчивых мыслях. В самом конце улицы уже собралась огромная толпа любопытствующих зевак. Обгоняя важно шествующих горожан, я приблизился к непреступной стене людей и возвышающихся на помосте артистов.

'Самое великое и невероятное событие последних лет! Поразительное и ошеломляющее выступление одного из самых великих магов Итарги! Не одно столетие ОН — человек в маске, будоражит умы могущественных правителей, демонстрируя им свое искусство! Теперь и ВЫ сможете приобщиться к числу избранных! Встречайте: Великого! Чародеяяяя! Магааааа! Колдунаааа! Человека в маске!!!'

Раньше мне никогда не доводилось видеть подобные выступления. Толпа, подхватила слова зазывалы радостным улюлюканьем и криками; яркие факелы то вспыхивающие, то затухающее при одном только упоминание о загадочном колдуне; изящные красотки в невероятно откровенных нарядах, кружащиеся в завораживающем танце, под нарастающее звуки барабанов. От этого невозможно было оторвать глаз.

Почему я не видел ничего подобного раньше?!

В один миг толпа взорвалась аплодисментами. Небольшую сцену, сооруженную из связанных вместе повозок, заволокло дымом, а затем, когда белая пелена слегка рассеялась, перед зрителями возник человек в черном, словно воронье крыло, плаще. Толпа удивленная столь эффектным появлением чародея, затаив дыхание, замолкла в предвкушении.

Звуки барабанов затихли, и девушки поклонившись таинственному магу, исчезли за разноцветными кулисами. Единственное, что заставило меня остаться на месте и досмотреть выступление до конца — это магия. Словно глупый ребенок, я все еще наивно надеялся: человек в черной маске окажется не очередным шарлатаном, а предстанет перед огромной толпой Истинным магом!

Чародей сделал шаг вперед и, остановившись на самом краю сцены, поднял голову и одним быстрым движением скинул с себя глубокий капюшон. На его лице оказалась темная маска, имеющая лишь крохотные прорези для глаз и носа, а рот был зашит грубыми толстыми нитками. Сначала мне почудилось, что маг выглядит в своем облачении слишком глупо, и лишь потом, я понял свою ошибку. Маска была для него не просто каким-то сценическим образом. На смоляной поверхности виднелись резаные следы, а углубления от ожога мог не заметить только слепец.