Николай Петри - Колесо превращений

Годомысл сам побывал на месте разоренного разбойниками шалаша кудесника, потом, вернувшись к подъемному мосту, приказал привести плененных татей. Живых разбойников обнаружилось всего трое. Двое из них получили серьезные ранения и не могли приветствовать князя стоя, они лежали на траве. Третий оказался совершенно здоров, потому что во время короткого боя его просто столкнули в реку, откуда потом и выловили рогатинами.

— Говори как на духу! — приказал князь, когда к нему подвели пленника — мужичка небольшого роста, в грязной рваной одежде. — Если не слукавишь, смерть примешь легкую и быструю!

Мужичок упал на колени и жалобно заскулил.

— Кто привел вас сюда и зачем? — спросил Годомысл, с отвращением глядя на ползающего у ног его коня человека.

— Крыс и Дыряб разбудили нас сегодня середь ночи и велели собираться, — скулил полоненный тать. — Говорили, что им видение было: будто у крепости этой старик один обретается и ему место ведомо, где казна твоя тайная, князь, схоронена. А когда сюда примчались, здесь уже народу много было, и все про старика того говорили. Только откуда столь народу набралось — не знамо… Я из них почти никого не встречал ранее…

Разбойнику этому князь верил — слаб был нутром тать, чтобы князя обманывать.

— А где Крыс и Дыряб?

— Крыс — вот он! — указал мужичок на одного из лежащих. — А Дыряба в самом начале боя твои гриди срубили.

Годомысл указал рукой на Крыса, и двое бравых гридей схватили его и подтащили к князю. Крыс был ранен в грудь и стоять без посторонней помощи не мог. Гриди не давали ему упасть, пока князь, наклонившись к лошадиной гриве, разговаривал с предводителем татей.

— Слышал, что я спрашивал?

Крыс согласно мотнул головой и застонал от боли.

— Говори, что знаешь!

— Прав Лоханька, — хрипел Крыс, — было мне ночью видение. Сон то был, но словно наяву! Позвал меня кто-то, говорит: добыча вас богатая ожидает нужно только старика поймать да о месте тайном спытать его. Я проснулся, а следом и Дыряба соскочил и слово в слово мой сон пересказал. Тут мы и поняли, что видение нам было… Только когда сюда попали, догадались нечистое это дело: чтоб враз все ватаги гулящие в одном месте собралися! Мы как раз решали, что делать будем, когда у ворот рожок заиграл. А дальше понятно: каждый за жизнь свою постоять должен…

— Кто во сне твоем про старика говорил, помнишь? — Князь приник к самому лицу раненого татя. Крыс слабо мотнул головой:

— Прости, князь. Сон то был…

Годомысл выпрямился, подозвал Вышату и спросил у него:

— Что думаешь?

— Прямо голова идет кругом! Понятно, что их кто-то собрал в одном месте. Но кто это мог быть? Может, обры чего надумали?

— Зачем обрам мой кудесник? Да и про какую такую тайную казну говорил Лоханька?

— Нужно к Лесному Народу на поклон идти! — твердо сказал Вышата.

— Да ты очумел, что ли? — возмутился Годомысл. — Чтобы я — удельный князь — к ним за помощью подался?! Никогда!

— Значит, одна надежда — на погоню тысяцкого, — покорно согласился Вышата и, заметив, что Годомысл покачнулся в седле, испуганно воскликнул: Князюшко! Да на тебе лица нет! Скорее, помогите князю!..

Годомысла спешно доставили в его покои и послали за лекарем. Когда посыльный умчался за Аваддоном, князь сказал своему милостнику:

— Будешь рядом — вместо Ярила… Чую неладное вокруг!

— Мой меч всегда при мне! — ответил Вышата с готовностью.

— Вот и славно, а к вечеру, может, и Тур Орог с хорошими новостями возвернется…

Аваддон спешил к Годомыслу в самом чудесном расположении духа. Он все правильно рассчитал: разбойники увезли кудесника в надежное место, и вредный старик теперь ему не помеха. Князь остался без присмотра, а раз за лекарем послали в неурочное время — значит, князю стало гораздо хуже, и задача его, Аваддона, значительно упрощается.

Но в опочивальне князя его ждало разочарование. Вышата сидел точно на том же месте, где вредный старик каменным истуканом торчал последнее время. Чародею даже показалось, что это и не Вышата вовсе, а сам кудесник, неведомым образом помолодевший на много десятков лет, сейчас пристально следит за всеми его действиями! Гнев навалился на великого мага так стремительно и внезапно, что он ненадолго потерял над собой контроль, а когда пришел в себя, то увидел стоящего перед ним Вышату с обнаженным мечом.

— Не надо так стремительно приближаться к князю! — сказал милостник и со звоном вложил меч в ножны.

— Я только спешил помочь! — Аваддон уже полностью овладел своими эмоциями и теперь лихорадочно рассуждал над тем, как ему загладить свой невольный порыв. — Князю нужна срочная помощь!

— Делай свою работу, лекарь…

Годомысл в диалоге не участвовал, он и выходки Аваддона не заметил, потому что находился в полубессознательном состоянии: прогулка верхом отняла у него столько сил, что теперь он с трудом балансировал на грани беспамятства. Видя такое состояние князя, Вышата оказался в затруднительном положении. С одной стороны, он должен разрешить лекарю помочь князю, но с другой — поведение Аваддона его сильно насторожило, с таким выражением лица, какое было у чародея, раны не врачуют! Если бы здесь был кудесник Ярил!

Вышата скрепя сердце позволил Аваддону приступить к лечению.

Прошло не более получаса, и Годомыслу стало легче. Он даже открыл глаза и слабо улыбнулся Вышате.

— Я приду вечером, как обычно, — сказал лекарь, видя, что князь пришел в себя.

Вышата вопросительно посмотрел на князя, и тот согласно кивнул.

Аваддон собрал инструменты в свой ларец и, поклонившись князю, вышел. Уже закрывая за собой дверь, он заметил слабое движение у себя за спиной. Он быстро обернулся, но, кроме двух вооруженных гридей, стоявших в самом конце коридора, ничего не увидел. Видимо, показалось…

В это время в одрине князя происходил следующий разговор:

— Отправь сотни две воинов к брату моему названому — Эрдусу. Старшим пусть Мстислав Меченый поедет. Наказ ему дашь, чтобы о делах наших только самому Эрдусу все рассказал. Супруге моей Ольге — ни слова, пусть в спокойствии в доме родительском гостит. А Эрдусу — быть готовым к походу: думается мне, что силы тайные на похищении Ярила-кудесника не остановятся. Поэтому Ольгу охранять — как меня самого! Понял ли?

— Все сделаю, князь, как воля твоя прикажет!

— А теперь ступай. Отдохнуть хочу… Что-то тяжело мне… мысли черные сердце давят…

Вышата с тревогой посмотрел на князя и негромко кашлянул.

— Что еще? — спросил князь, не открывая глаз.