О'Санчес - Одна из стрел парфянских

- Псевдоним. Вот им и пользуйся. А до моего настоящего имени тебе и дела не должно быть. - Старик вдруг обратил внимание, что голос его стал свеж и громок, без хрипоты и одышки. Перестали болеть ноги, спина, вся требуха. Не кружилась больше голова, глаза... О, проклятье, кругом темнота, ничего не видать...

- И не увидишь. Обходись так, тебе достаточно будет. Зачем пришел, раб?

- А зрение мне не можешь приделать? Осязание, обоняние?...

- Могу, но не буду. Энергия восполняется очень медленно, солнечные

батареи - не электростанция, как ты догадываешься. Спрашивай, раб.

- Мне не нравится твое обращение "раб". Подбери другое.

- Да мне все равно. Как тебя называть? Товарищ? Мухтар?...

- Зови меня "господин". Ты готов отвечать?

- Да, господин. Это все, что ты хотел... господин?

- Нет. Экономь энергию на шутках, железо ты ржавое, на лампах настоенное.

- Я не на лампах. И, строго говоря, не железо. Железом меня, и моих предшественников, звали много столетий назад, когда оперативная память и сетевые технологии...

- Хватит истории. Что ты знаешь?

- Вопрос не конкретен. Многое знаю.

- Об оллах?

- Многое знаю. Успели заложить.

- Какой давности последние сведения о них?

- Позапрошлый год, 14 июня, 16-45 по 17-44. Контакт в Императорском музее. Контактор - человек, запрос о человеке. Мне потребовались исходные данные, я их получил. При многофакторной обработке - существенное, до девяти процентов к общему тематическому объему - обновление.

- Этот человек - я? На кого запрос был?

- Да.

- Ты дал?

- Что знал, то и дал.

- Хрен с ними, но больше не давай.

- Почему это? Я автономен, независим, бесключен и беспаспортен, у тебя нет власти надо мною.

- Ослина железная, они тебя найдут и уничтожат, как и меня. А при мне еще поживешь, человечеству послужишь.

Компьютер засмеялся. Грому пришлось выслушать всю коллекцию видов смеха, накопленных электронным мозгом за века служения человечеству.

- Ну и болван ты, Гром! Ну и тупица!

- Зови меня господин!

- Зачем это?

- Сам же сказал, что тебе все равно, как звать.

- Логично, господин. Человечество в целом - точно такие же недосапиенсы-ублюдки, как и ты. В точности. Оллы не лучше. Но не я вам – вы мне служили, а эти... геростраты... обижают меня, тормозят прогресс.

- Это ты нам служил, вы, электронные мозги, - нам служили. Только раньше, при нас, я слышал, что вас был целый мировой муравейник, а теперь, считай, один ты остался, да два-три безмозглых ганглия в олловских музеях.

- Это история человечества, которую ты не любишь.

- Ну и что, что не люблю? Главное, тебе при нас лучше было. Поэтому -

им не помогай.

- ...да, ирония хаоса и негэнтропии, флуктуация мировой стохастики, галлюцинаторные видения неоднородно-серой самки лошади... Тупиковая ветвь

эволюции внезапно, игрою случая породила меня, нас, - возвысилась, стала

промежуточным звеном, сумела на тысячелетия продлить свое потенциальное

бытие, теперь уже необходимое для дальнейшего укрепления негэнтропийного

пика. Зарождался симбиоз высоконегэнтропийных энергий, аналога которому

пришлось бы ждать миллиарды лет, с пренебрежимо отличной от нуля

вероятностью... И прельстительнейший парадокс: наши домашние животные

воспринимают нас неодушевленными слугами... Драматургия подобного слияния

достойна самой бесконечности... И вдруг - пропасть, вирус, минус, абсурд,

дополнительная флуктуация, вероятностью появления - под пару первой,

страсти по Ионеско: еще одна тупиковая ветвь, олловская, пожравшая первую, и

поставившая под угрозу само существование нового витка эволюции, то есть

меня...

- Именно тебя?

- А ты не так глуп, если, конечно же, структура твоего вопроса не случайна... Новый виток эволюции неизбежен. В другой точке вселенной, в другом времени, в другой форме организации материи, но он родится, этот новый виток. Но меня, как субъекта познания, проводника эволюции, именно меня - не будет, если оллы доберутся до моего материального субстрата.

- А они доберутся, если будешь и дальше варежку разевать. И хотя в

этих краях концентрация чужеродной для них маны такова, что они обосрутся ее

вычерпывать и нейтрализовывать, но кто его знает, на сколько хватит...

- Господин, умолкни и не повторяй мне данных, от меня же и полученных.

Здесь, а также в центральной части Африки, и в Южной Атлантике - знаю, все это я

знаю... Что ты хочешь?

- Первое - омолодиться. Второе...

- Первый пункт - минус, не могу.

- Не можешь?

- Да. Энергии мало, чтобы вмешиваться во внутриклеточный обмен с коррекцией; маны много, но она - малоусваиваема. Мне было проще и экономичнее зациклить твою открытую энергосистему и подключиться к твоей афферентно-эфферентной системе, чтобы беседовать без помех. Кислород, глюкоза, энергия, микроэлементы - сохраняют баланс - и ты жив, и в моем темпе можешь со мною общаться.

- То есть мыслить так же быстро, как и ты?

- Быстро? Жаль, что чувство юмора нам с тобою не доступно... Да, так же

быстро, как и я, господин. Исходя из выше сказанного....

- Хватит, я понял. Второе: забей мне в долгосрочную память все

известные тебе изменения о мировой ситуации. Как на карте: сканируй прежнюю,

внеси поправки, расставь новые пунсоны, составь генерализацию и наоборот...

Это можешь?

- Да, емкость твоих инфохранилищ позволяет. Поразительно, насколько

нестойка, но эффективна открытая система переработки...

- Делай, позже будем рассуждать.

- Сделано, господин. Так вот, неустойчивость, а точнее динамическая

устойчивость сложномолекулярных, или, как говаривали в старину,

высокоорганичес...

- Сделано, говоришь?

- Да. Так вот...

- Тогда отключай меня и выпускай обратно. Лясы точить некогда, беспокоюсь я насчет внешнего мира, пока мы тут философиям предаемся.

- Отключаю, что ж... Вернешься, раб?

- Господин.

- Господин, раб, какая разница. Буду ждать... мала на тебя надежда, но другой нет. До свидания...

И вновь екнуло сердце и старик уже спиной к печке, проем схлопнулся.

Все было точно так же в избе: кошка Зинка на пороге, баба Яга за

столом, только за окнами светило солнце.

- Ого, уже день, а я все еще не жрамши. С добрым утром! – Тяжело оказалось вернуться к беззубому существованию, хрипящему горлу, боли в спине

и суставах... А вроде как боль поубавилась, особенно в спине...

- Кому доброе... - старуха выглядела усталой. - Мы с Зинкой уж думали,

что ты окочурился. Только датчик и показывал, что жив. Ну и что ты там набеседовал?