Светлана Крушина - Королевская прогулка

Корделия, уже вполне здоровая, только лишь с едва заметным напряжением двигающая левой рукой (в левое плечо ей как раз угодила стрела), устроилась на одном из плоских камней и молча принялась за шитье. Говорила она вообще тихо и мало, только когда считала необходимым. К пустой болтовне у нее склонности не имелось. Качество похвальное, но необычное для девушки. Грэма, который тоже не любил треп ради трепа, это вполне устраивало. В лагере редко бывало тихо благодаря Оге, рот которого не закрывался почти никогда, разве что во время сна, и Грэм обрадовался, что хотя бы немного может отдохнуть от болтовни. Да, он устал от одиночества и искал общества, но не столь шумного. Скажем, приблизительно такого, какое представляла собой Корделия, склонившаяся над шитьем.

От нечего делать, Грэм бездумно обстругивал кинжалом прутик, срезанный с худосочного деревца на окраине лагеря. Мысли его гуляли очень далеко. От размышлений его оторвал тихий голосок Корделии — она окликала его по имени.

— Грэм! Что-то мне тревожно, — озабоченно проговорила она. — Ванда и Ив ушли почти два часа назад, начинает темнеть, а их до сих пор нет. Вдруг случилась беда?

— Тогда бы мы что-нибудь услышали, — мягко возразил Грэм. — Они ведь обещали не уходить далеко.

Корделия смотрела на него огромными голубыми глазами, таким просящим взглядом, что устоять было трудно.

— Не мог бы ты пойти поискать их? — сказала она тихо.

Грэму совсем не хотелось тащиться искать кого-либо. Особенно — Ива. Вот если бы речь шла об одной Ванде, он и размышлять не стал бы. Впрочем, и не отпустил бы он ее одну.

— Да вернутся они скоро, — сказал он с едва заметной досадой.

— Пожалуйста!

Грэм заколебался. Противиться просьбам Корделии оказалось неожиданно тяжело.

— Но оставить тебя одну…

— Я не одна, здесь Оге. Если что, я разбужу его. Да и спит он некрепко, проснется, если что-нибудь случится, — (утверждение спорное, но Корделия продолжала гнуть свою линию). — Да и что может случиться? Мы хорошо укрыты, никто нас не заметит…

Грэм посмотрел на небо. Темнело, а разведчики и не думали возвращаться. Тревога Корделии передалась и ему, и он сам уже подумал, что пора и поискать этих любителей приключений.

— Хорошо, — сказал он и встал, поправляя меч на поясе. — Спущусь к реке. Кажется, Ванда говорила, что они собираются сходить туда. Если не найду их, вернусь за лошадью.

Корделия благодарно кивнула.

— Удачи. И будь осторожен.

Конечно, парочка сидела на берегу реки. Завидев еще издалека их силуэты на фоне темной воды, Грэм ощутил укол ревности: надо же, засиделись, даже про время забыли! В данной ситуации он не отказался бы оказаться на месте Ива. Место для беседы они выбрали романтичное, и он почти не сомневался, что и разговор идет соответствующий.

Сначала он хотел просто развернуться и уйти, сказать Корделии, чтобы не волновалась за подружку, которая просто забыла про все за приятным разговором с молодым человеком. Поступить так, то есть уйти, было бы к тому же тактично. Но ему стало интересно, и он решил подобраться поближе и послушать, о чем идет речь. Незамеченным он подкрался настолько близко, чтобы слышать голоса, и застыл за одним из камней, иногда выглядывая, дабы не выпускать пару из виду.

Но увидел и услышал он вовсе не то, что рассчитывал.

Ванда сидела на поваленном стволе дерева у кромки воды. Волны подкатывали почти к самым ее ногам. Носком сапога она водила по земле, словно что-то рисовала. И смотрела она под ноги, а не на Ива, стоящего перед ней с мрачным лицом, скрестив на груди руки. Дорогое кольцо поблескивало на пальце в последних лучах солнца. Черные волосы его, обычно завязанные в хвост, сейчас рассыпались по плечам, так, словно черное облако его окутало, и придавали облику его что-то потустороннее.

Если он и объяснялся Ванде в чувствах, то вид у него был что-то слишком уж странный. Похоронный какой-то…

— …так что не надо указывать, что мне делать, а что — нет, — упрямо закончила Ванда. — Не забывай, Ив, кто я такая! А то в последнее время вы с Оге забрали себе слишком много воли!

Нет, он вовсе не делает признаний! А если и делает, то какого-то совершенно особого рода…

— Я не забываюсь, — не менее упрямо отозвался Ив, сверля собеседницу взглядом. — Я все отлично помню — и кто ты, и кто я. И я помню клятву, которую давал твоему отцу и твоему брату…

— Ты не можешь одновременно соблюдать верность моему отцу и моему брату! — перебила Ванда. — Это-то ты понимаешь?.. Сейчас эти две клятвы взаимоисключающие! Ты должен выбрать, с кем быть!

— Я выбрал, поэтому я здесь, — не дал сбить себя с толку Ив. — Но, между прочим, я клялся защищать тебя. А ты забыла про это!

— Ты пообещал отцу — или брату, не знаю, кому именно, — защищать меня, — ну так у тебя это получается! — с досадой сказала Ванда, стукнув кулаком по стволу дерева. — Я шагу не могу сделать без твоего совета! Так чего же еще ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты не только выслушивала мои советы, но и прислушивалась к ним! Ты настолько легкомысленная, что я просто поражаюсь!

— Я легкомысленная? Я не прислушиваюсь к твоим советам?! Да я, по-моему, только и делаю, что прислушиваюсь к тебе! И делаю все так, как ты говоришь, хотя должно быть, по-моему, наоборот!

— Это не так, Ванда, — Ив ничуть не смутился и не склонил голову пред ее гневом. — Ты не всегда слушаешь меня.

— Да? И когда же я тебя не слушала?

— Когда я советовал отправить восвояси этого бродягу, что пристал к нам. Он проходимец, возможно, разбойник и убийца, а ты берешь его в телохранители!

Грэм навострил уши.

— Не пойму, чем он тебе так не угодил! — все еще на повышенных тонах сказала Ванда. — Ты на него все время смотришь, словно он твой кровный враг, и ты ждешь — не дождешься момента, когда сможешь удовлетворить жажду мести! Ты ненавидишь его!

— Не говори глупости, Ванда! За что мне его ненавидеть? Я его не знаю… И именно это меня и тревожит! Я не знаю, кто он такой! Я не доверяю ему, вот и все. Нам всем было бы легче, если бы мы могли верить каждому человеку в отряде.

— Будь добр, говори за себя, — буркнула Ванда. — Если ты не веришь Грэму, это не значит, что не верят и остальные тоже.

— А ты? Ты веришь?

— Да! Представь себе, верю. Грэм с нами уже несколько дней, и не раз ему предоставлялась возможность навредить. Но, я уверена, он желает нам только добра, и хочет помочь…

Ив покачал головой и склонился в почтительном, хотя и неглубоком, поклоне.

— Ежели так… Что я могу сказать? Только одно — будь осторожна, Ванда.

— Что ты имеешь в виду?