Уэн Спенсер - Волк который правит (неоф. перевод)

«Если бы я только мог тоже сделать его эльфом». Но нет, это бы уничтожило ценность Мейнарда, как представителя человеческой расы в отношениях с эльфами.

— Ветроволк, — Мейнард решил начать по-английски, вероятно потому, что это ставило его в менее подчиненную роль. — Жаль, что ты не предупредил меня о том, что договор лишился юридической силы.

Волк вздохнул — похоже, это будет тот еще разговор.

— Ты знаешь его условия. Питтсбург может существовать, как самостоятельное образование, только пока он будет возвращаться на Землю.

— Последние два дня ты ничего не говорил об аннулировании договора.

— Я также ничего не сказал о восходе солнца, но он есть и будет.

— Восход солнца не отрезает мне ноги по колени.

Волк посмотрел вниз на ноги Мейнарда, и убедился, что его ноги невредимы. А, английская поговорка, которой он раньше не слышал. — Дерек, представь, что я не разбираюсь в человеческой политике.

— Договор заключен между людьми и эльфами. — Мейнард следовал человеческой склонности говорить медленно и короткими предложениями, если есть риск запутаться. Это делало путь к пониманию сути мучительно долгим, даже для эльфа. — Но договор — это основа для многих соглашений между США и ООН. Договор делает Питтсбург нейтральной территорией, контролируемой миротворческими силами ООН — ЗМА — в течение всего срока действия договора.

— А, с лишением договора юридической силы, Питтсбург должен вернуться под контроль США.

— Да!

— Нет.

— Нет? — Мейнард выглядел удивленным.

— Питтсбург теперь принадлежит клану Ветра, и я решаю, кто будет моим представителем перед людьми, и я выбираю тебя.

Мейнард сделал глубокий вдох, сложив ладони вместе перед ртом, как при молитве. Он выдохнул, и опять сделал вдох. Ветроволк начал думать, а не молится ли он.

— Волк, я благодарю тебя за доверие, — наконец, сказал Мейнард. — Но, чтобы продолжать действовать в качестве директора ЗМА, я должен буду игнорировать все законы людей… я не могу на это пойти.

— Людских законов больше нет. Люди теперь должны следовать законам эльфов.

— Это неприемлемо. Я знаю, что ты вице-король, и поэтому Питтсбург переходит под твой контроль, но жители Питтсбурга не согласятся с тем, что ты в одностороннем порядке отменишь все человеческие законы и права.

— Таковы были условия договора, одобренные вашим народом.

— Ну, как бы это ни было недальновидно, но предполагалось, что если что-то случится с вратами, Питтсбург вернется на Землю.

— Да, предполагалось. — Волк не упомянул, что люди в большинстве своем были недальновидными, редко задумываясь о сроке большем, чем следующие сто лет. — Но мы знали, что рано или поздно нам придется иметь дело с людьми, которые захотят или им будет необходимо остаться на Эльфдоме.

— Да, конечно, — сухо сказал Мейнард. Он посмотрел вниз на голубую бледность Призрачных земель. — Твоя доми уверена, что мы действительно застряли? До следующего Отключения еще неделя.

— Что-то упало с орбиты. Она считает, что это врата.

— Но она может ошибиться.

— Это маловероятно.

— Давай объявим, что мы подождем неделю для уверенности, прежде чем денонсировать договор.

— Неделя не даст никакой разницы.

— Но она поможет избежать проблем. — Мейнард развел руками и улыбнулся, как если бы Волк уже согласился.

В этот момент Волк видел перед собой тактичного и обаятельного молодого чиновника, которого он сам выбрал из службы безопасности ООН, чтобы он действовал как связь между человечеством и эльфами. Тогда Мейнард был таким молодым… Волк печально улыбнулся. — А если я соглашусь на неделю?

— В течение этой недели, мы заключим временный договор, который в основе своей продолжит основной договор.

— Нет, — покачал головой Волк. — Мы можем создать временный договор, но основной договор не может сохранять силу. Он делает людей слишком автономными.

— Питтсбург существует как независимое государство уже тридцать лет.

— Нет, не Питтсбург, люди. Все эльфы принадлежат к Дому и к клану. Каждый эльф в нашем обществе занимает свое определенное место. Он отвечают перед другими, а те, в свою очередь, ответственны за них. Это самая основа нашей культуры, и если люди будут частью нашего мира, они должны подчиняться нашим обычаям.

— Ты хочешь сказать… ты хочешь, чтобы люди основали Дома? Создали анклавы?

— Да. И это обязательное условие. Все наши законы основаны на логической посылке, что народ, подчиняющийся нашим законом — часть нашего общества. Ты не можешь быть настолько независимым, какими является большинство людей, и в то же время быть частью нас.

Они продолжали поиски до позднего вечера, но больше не нашли никаких следов дракона. Весь день собирались тучи, и когда сумерки стали ночью, пошел дождь. Потеряв возможность продолжать выслеживать дракона, Волк и его секаша вернулись в анклав. Прежде всего, он проверил, как дела у его доми. Тинкер лежала в центре их общей кровати, свернувшись в клубок цвета ореха на фоне кремового атласного постельного белья. Волк остановился у основания кровати, чтобы посмотреть, как спит его возлюбленная. Не смотря ни на что, он чувствовал большое облегчение, видя, что она вернулась туда, где была своей, в безопасности среди тех, кто ее любил.

Цветок сайджин стоял на ночном столике, наполняя теплый воздух своим наркотическим ароматом. Маленькая Лошадь спал в кресле рядом с кроватью. Целители больницы сняли с него его броню из чешуи виверны; свежие синяки и целебные заклятия лежали поверх бледных кругов от пулевых отверстий двухдневной давности.

«Я чуть не потерял их обоих из-за Они», — подумал Волк и дотронулся до плеча своего брата по клинку. — Маленькая Лошадь.

Только через минуту секаша открыл глаза, медленно просыпаясь. — Брат Волк. Я хотел только на секунду присесть, — он сонно глянул на цветок рядом с ним. — Сайджин усыпил меня.

Наркотик начал окутывать чувства Волка золотым туманом, поэтому он открыл балконную дверь, чтобы впустить влажный от дождя воздух.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Волк занял второе кресло, ожидая, пока Маленькая Лошадь очнется от наркотического сна, и размышляя, не совершил ли он ошибку, объединив своего брата по клинку с Тинкер. Они были слишком молоды для того, через что им пришлось пройти.

— Я в синяках, и больше ничего. — Маленькая Лошадь потер глаза. — Меня прикрыл щит.

— Это хорошо.

— Перед тем, как я уснул, я думал о лидере Они, лорде Томтоме. Он всегда проверял, как продвигается дела, либо в полдень, либо в полночь. Иногда он делал две проверки. Мне пришло на ум, что он перемещался между убежищами, наблюдая за двумя или тремя.