Джон Марко - Праведники Меча

– На всякий случай. Город большой. Мало ли что может случиться.

Опять какая-то чушь! Алазариан почувствовал, что у него вспотел лоб. Он попытался успокоиться, решив, что это – часть игры, которую ведет Дакель. Мать предупреждала его насчет Бьяджио и инквизитора.

– Мне не нужен телохранитель, Донхедрис. Пожалуйста, передайте это от меня своему господину. Вы ведь работаете на министра Дакеля, так?

Донхедрис пожал плечами.

– Завтра Протекторат, – заметил он. – Идете?

– Должен, – ответил Алазариана.

– Дакель собирается заставить вас давать показания?

– А разве вы не должны это знать?

– Страшно?

– Да, – признался Алазариан. Он поерзал на стуле, пытаясь найти способ побыстрее закончить этот разговор. – Мне пора идти, – сказал он, вставая.

Донхедрис остался сидеть.

– Догадываюсь, что инквизитору нужен ваш отец. Вам давать показания совсем не обязательно. Это было бы хорошо, правда?

– Да, наверное. Право, мне надо идти…

– У меня есть друг, который мог бы вам помочь, – объявил Донхедрис. – Если вас это интересует, он может избавить вас от необходимости отвечать перед Дакелем.

Это была приманка, и Алазариан побоялся ее проглотить. Однако в нем проснулось любопытство.

– Кто этот друг?

– Влиятельный человек, – уклончиво ответил Донхедрис. – Конечно, вам придется пойти ему навстречу. Но, думаю, мой друг сможет вам помочь.

– Вы все говорите – «друг». О ком идет речь?

– Уже поздно, – заметил Донхедрис и демонстративно зевнул, вставая. – Будьте на месте завтра, когда ваш отец начнет давать показания. Я вас найду.

– Что? Подождите! – выпалил Алазариан, но опоздал.

Донхедрис исчез за углом.

Алазариан стоял в библиотеке, ошеломленно моргая. Он не понимал, что произошло. Он не знал, кто такой Донхедрис, на кого он работает и кто этот его загадочный друг. Алазариан знал одно: он влип, и его затягивает все глубже.

3

Кроваво– красная луна висела над гаванью. Тоскливый туман наползал на причалы. Где-то в море пронзительно вскрикивала чайка, и доносился издалека скрип ворота: рыбаки работали ночью, поднимая сети на борт баркаса. Долгожданный ветерок пролетел по гавани, сдувая, прочь вонь от рыбы и водорослей. По улицам и переулкам ковыляли матросы и рыбаки, накачавшиеся южным ромом, в обнимку с довольными шлюхами. Затянувшие небо тучи обещали дождь, но для жителей этого района Нара любая гроза была пустячной неприятностью. На окраинах Черного Города люди были крепкими, а крысы вырастали размером с собаку, так что от ливня никто не прятался.

Блэр Касрин, капитан нарского судна «Владыка ужаса», брел по улице с цветком в руке. Голова его плыла от дешевой выпивки. Он направлялся к даме по имени Меледа, и пропитавшимся ромом мозгам увядающая роза представлялась бесценной и безупречной. Рядом шел его друг и первый помощник Лэни, который ловко подкидывал на ходу золотую монету и шутил слишком громко для человека трезвого. Было давно за полночь, но морякам с «Владыки ужаса» было наплевать, который час. В последнее время им постоянно было наплевать, который час. Им некуда было спешить.

– Мне надо бы попросить ее выйти за меня! – шутливо заявил Касрин. – Мы заведем щенков, я брошу плавать и навсегда уйду с «Владыки».

– И пить ты тоже бросишь, – добавил Лэни, поймав монету после особенно высокого броска. – Угу, верю. – Он вручил золотой своему капитану. – Держи. Он тебе понадобится. Меледа так сильно тебя любит, что не сможет не взять у тебя денег.

Оба расхохотались.

– Она – славная девочка, – сказал Касрин.

– Ее мать ею гордилась бы.

Они снова покатились со смеху, но около дома, в котором работала Меледа, Касрин посерьезнел. Он одернул свой красный плащ, расправил плечи и щегольски, сдвинул на лоб треуголку. Ближайшее окно заменило ему зеркало.

– Как я выгляжу? Лэни ухмыльнулся.

– Как всегда прекрасен.

– Ах ты, льстец! Пойдешь со мной?

– Нет, – ответил Лэни, – сегодня не пойду.

– Что? Почему это?

– Не знаю. Не в настроении, наверное. Касрина это не удовлетворило. Он всегда чувствовал, когда друг что-то от него скрывал.

– Значит, ты тащился сюда со мной от самого «Владыки» просто так?

Его помощник смущенно улыбнулся:

– Угу.

– Врешь. – Касрин уставился на Лэни, пытаясь понять, в чем дело, и быстро определил правду. – Ты просто хотел убедиться, что я в порядке. Мне нянька не нужна, Лэни. Я не настолько пьян.

– Я этого и не говорил.

– А тебе и не нужно было, – огрызнулся его капитан. Он уронил руки, так что цветок бессильно повис, и прислонился к грязной стене. Ему вдруг захотелось оказаться на корабле. – Проклятие, теперь еще ты будешь мне сочувствовать! Никабару следовало посадить меня на гауптвахту с насильниками и дезертирами. Там мне было бы лучше.

– О, они были бы от тебя в восторге! – отшутился Лэни и ущипнул своего капитана за щеку. – Юный красавчик!

– Прекрати, – сказал Касрин, оттолкнув его руку, но тут же со смехом добавил: – Я уже обещан.

– Иди наверх, Блэр. Утром увидимся на борту.

Утром. И следующим утром, и следующим… Каждым чертовым утром, пока «Владыка ужаса» не сможет снова уйти в плавание. Касрин стиснул зубы и, его веселье испарилось. При мысли о том, что еще месяц придется торчать на приколе, ему становилось тошно. Он посмотрел в темное небо. Судя по положению луны, до рассвета оставалось всего несколько часов. Рассвета очередного дня, когда они будут драить корабль, на котором и так нет грязи. В последнее время Касрин возненавидел свою жизнь. Не об этом он мечтал мальчишкой, наблюдая с берега за Черным флотом.

– Ты считаешь, что я был не прав? – тихо спросил он. Первый помощник «Владыки ужаса» ухмыльнулся.

– Разрешаете отвечать честно, капитан?

– Конечно, почему бы нет?

– Я думаю, что совершенно не важно, что я думаю, – сказал Лэни. Подняв руку, он потянул за уголок шляпы Касрина, еще сильнее сдвинув ее на лоб. – Я думаю, что ты – капитан. А теперь иди. Повеселись.

Лэни не стал дожидаться ответа своего капитана: он повернулся и нырнул в туман, насвистывая что-то немузыкальное. Касрин уже раз десять спрашивал Лэни, что тот думает, и всегда получал один и тот же глупый ответ. Лэни действительно было не важно, какое решение принял капитан. Так же к этому относились и остальные матросы. Касрин оставался в их глазах героем и останется им вне зависимости от того, как их накажет Никабар. Для Касрина это было почти проклятием: он любил Лэни как брата, и ему больно было видеть, как карьера друга рушится из-за неуместной преданности. Однако это же служило источником гордости, и Касрин носил их верность, словно орденскую ленту. Даже у Никабара не было такой отличной команды.