Личия Троиси - Последние герои

С точки зрения жрецов и всех остальных, в этой близости было что-то безумное и болезненное. Но Шире и Лхире было все равно, что о них думают. Держаться друг за друга для них было единственным способом выжить.

Карьерный взлет Ширы был невероятно быстрым: в двадцать лет она уже была командующим. Лхира не отстала от сестры: она была очень талантливым магом. Люди считали, что эльфы не способны быть магами, но они ошибались: у эльфов была своя особенная магия, основанная на необычайно тесной связи с природой. Тот, кто умел ее правильно применять, мог достичь поразительных результатов. В этом у Лхиры не было равных.

Со временем пути сестер разошлись. Шире и Лхире пришлось жить далеко друг от друга, и они не виделись по несколько месяцев. Казалось, болезненная детская привязанность друг к другу исчезла, когда они стали взрослыми, но это была лишь видимость. Шира по-прежнему носила под курткой на шее кожаный мешочек с волосами Лхиры и никогда не снимала его.

Лхира научила ее легкому магическому приему, который позволял им общаться на расстоянии. Каждый вечер сестры с помощью этой магии рассказывали друг другу, что произошло с ними за день. Иногда им даже не приходилось этого делать, каким-то таинственным образом каждая из сестер всегда знала, что в этот момент делает другая. Между ними была прочная связь, которая позволяла им обмениваться мыслями и переживаниями. Поэтому теперь, когда их разделяло расстояние, сестры чувствовали близость друг друга даже сильнее, чем прежде.

Крисс вошел в жизнь Ширы внезапно и мгновенно. Она тренировалась вместе с ним. Несколько раз они даже скрещивали мечи в учебных боях. Шира помнила его как красивого мальчика, в котором не было ничего особенного, кроме того, что он сын короля.

Но однажды она услышала, как он произносил в таверне речь перед окружившими его соратниками, и сразу встала под его знамя. Может быть, ее привлекло то, как говорил Крисс, а может быть, то, что говорил он, хотя в его словах не было ничего нового. Все эльфы помнили о родине своих предков и считали Эрак Маар землей обетованной. По вечерам матери рассказывали детям сказки про этот волшебный край, где земля источает молоко и мед.

Уже несколько десятилетий эльфы страдали от голода из-за неурожаев. Они стали мечтать о возмездии и надеяться, что в новой плодородной стране все будет по-другому. Все эльфы в глубине души были бы рады вернуться в Эрак Маар хозяевами, некоторые из них говорили, что должны отвоевать обратно родину предков. Но Крисс был первым, кто сказал, что это возможно, и начал превращать эту мечту в действительность.

Когда он говорил, казалось, что в нем горит священный огонь и сами боги диктуют ему слова. Крисс говорил о чести, о необходимости вернуть то, что принадлежит его народу, и положить конец долгому изгнанию.

Шира поверила в него одной из первых. Она мечтала о том, что в Эрак Мааре все будет иначе. Там не будет неурожаев. Там солдаты не будут зря тратить свое мастерство на бесполезные строевые упражнения. А когда война закончится, отвоеванную землю разделят поровну между новыми жителями, и каждый будет собственником своего участка. Шира опустилась на колени перед Криссом, поклялась ему в верности и стала умолять его взять ее с собой в поход.

Позже она спрашивала себя: почему сделала это? И нашла ответ: она стремилась туда, где кровь и смерть, потому что в храме ее научили только проливать кровь и убивать. И еще — она жаждала наполнить свою жизнь высоким смыслом. В маленьком мире Орвы ей не для чего было жить и умереть, и славы здесь тоже не было.

Крисс указал Шире цель, которой она могла посвятить всю жизнь. Огонь в его глазах обещал намного больше, чем могли бы ей дать спокойная жизнь, муж и дети.

— Я верю ему, — объяснила она Лхире, — и ты тоже должна ему верить. Мы так долго жили в изгнании, что привыкли к унижению, привыкли быть беглецами. Эрак Маар — наша земля!

— Тебе плохо здесь, сестра? Ты не любишь Орву? — недоверчиво спросила в ответ Лхира.

— Дело не в этом. Я говорю о возможности посвятить жизнь строительству лучшего мира для наших детей. Крисс поднимется высоко, он снова сделает нас великими, как раньше.

— А нужно ли нам быть великими? Мне нравится этот город, нравится шум моря и цветение веридонии. Мы здесь счастливы, и ты не можешь это отрицать.

— Но эта страна — не наш дом! — покачала головой Шира.

— Для меня наш дом здесь, и для многих других эльфов тоже, — ответила ей сестра.

— Ты ошибаешься, если так думаешь. Дом там, где лежат кости твоих предков. Дом — та земля, которую тебе дали боги, которую они создали для тебя еще до того, как ты родился.

Было похоже, что Шира растерялась и смутилась.

Лхира выпрямилась, и ее лицо стало серьезным.

— Дом — это место, где живут твои воспоминания, и люди, которых ты любишь. Мой дом там, где находишься ты, — сказала она, пристально глядя на сестру.

— Это верно… тут и я с тобой согласна… — неуверенно пробормотала Шира, — но… — она смутилась, не зная, что сказать, — но в Эрак Мааре мы все будем счастливее, чем сейчас.

И Шира снова стала обрушивать на сестру весь набор пропагандистских фраз, которыми Крисс в те дни привлекал эльфов на свою сторону.

Лхира молча слушала ее, время от времени печально улыбаясь, а потом сказала Шире:

— Пусть даже это так… но мне очень не нравятся его глаза.

На этом их разговор закончился.

Сначала тех, кто верил в Крисса, было мало. Были и такие, кто смеялся над ним, а его сторонников считали фанатиками.

Но были и те, кто молча одобрял принца, и те, кто вступал в его войска. Народ снова страдал от голода после очередного неурожая. Многие устали от борьбы партий внутри городов-государств и хотели, чтобы эльфы снова стали единым народом.

Эти настроения неуклонно распространялись среди эльфов. О восстании еще не говорили даже шепотом, хотя мысль о мятеже летела по городу быстро, проникала в семьи и разделяла их. И те, кто вначале посмеивался, скоро были вынуждены отнестись очень серьезно к Криссу и его сторонникам, ряды которых с росли с каждым днем.

Последний шаг был сделан, когда король Девхир, отец Крисса, понял, что его сын стал серьезной угрозой для общественного спокойствия в королевстве, обвинил его в заговоре и заточил в тюрьму. Крисс и его сторонники только этого и ждали.

Армия разделилась пополам, и Шира повела своих подчиненных в бой за дело Крисса. Сыновья зверски убивали своих отцов, целые семьи жестоко страдали, гражданская война разразилась нежданно-негаданно, к ней никто не был готов.