Мефодий Громов - Душегуб

Но где-то в середине пары, когда я уже отсидел всю пятую точку, в мой нос резко ударил запах курева и брови сошлись на переносице: совсем оборзели.

— Можно выйти? — и, не дождавшись ответа, я встал из-за парты и, выскочив в коридор, быстро пошел по запаху, который старался не втягивать: он раздражал мой нос до невозможности. Безусловно, не хотелось в самый первый день попадать под глаз преподов и куратора, однако ничего не поделаешь, в крайнем случае выберу другой институт, как бы мне этого не хотелось.

К своей удачи в туалете я узнал ту самую четверку и обрадовался: авось, поймут.

Дернув за скрипучую ручку, дверь бесшумно открылась, и, войдя внутрь обкуренного до ужаса туалета, я громко закрыл дверь. Четверка тут же отреагировала и двое из них, стоящие ко мне спиной, повернулись, не выпустив даже из рук сигарет. Кто-то, узнав меня, довольно поржал и его сердце бухнуло с удвоенной силой, видимо, они хотели того же, что сейчас желал я: небольшой взбучки. Сделав пару мягких шагов, я остановился перед ними в двух метрах — мне совсем не хотелось подходить ближе к этой вони, которую они с удовольствием вдыхают в себя.

— Выкинь сигарету, — спокойно обратился я сразу ко всем, как к одному. Я лишь хотел, что бы начали первыми они, так-то хоть будет.

Кое-кто, видимо, старший, поржал надо мной, и, показательно вдохнув прямо передо мной, выпустил облако яда вверх. И какой дебил придумал сигареты? Я уже закипал, но всеми потугами сдерживал себя.

— Повторить?

— Е….о закрой, и вал на…й отсюда.

Я зло улыбнулся: они сделали свой шаг.

— Считаю до пяти. Раз.

Все они гоготнули, но проигнорировали меня и вернулись к своему разговору.

Я досчитал до пяти, а на меня так же не обратили внимания. Я мягко улыбнулся и подошел к ближайшему из них, схватив его за левую руку, которой он держал сигарету:

— Тебе говорили, что курить вредно?

— Че?.. — не умно спросил он, а остальные подались вперед, дабы проучить наглого первокура, но ну успели… Истошный вопль боли эхом отразился от стен и парень передо мной осел на корточки, держась за руку. Я всего лишь несильно сдавил его, а она у него уже треснула в четырех местах… Слабоват, я бы сказал слишком.

Из оставшихся троих ударить успел лишь самый сильный и главный, тот, который и послал меня. Мощный, по меркам курильщиков и вообще людей, прямой правый должен, просто обязан был достигнуть цели, а именно — моего носа, однако незадача: я успел перехватить одной рукой его запястье, а другой локоть, и рванул в противоположные стороны, ломаю как локоть, так и кисть, одновременно жахнув ногой в грудь.

— Курить не только вредно, но и больно.

Остальные двое свалились будто подкошенные, едва я успел порвать пару нервов и сделать открытый перелом. Кто-то дергался, хлюпая носом на грязном полу, кто-то отрубился сразу от боли, я же нравоучительно поднял палец вверх и произнес как наш препод по матану:

— Минздрав же предупреждал, что курение вредит вашему здоровью, а вы не послушались, — и, вдохнув порцию дряни, закашлялся и решил действовать быстрее: подобрав еще дымящиеся окурки и прожег каждому из них прямо в середине ладони кожу. Потом положил их в карманы и мирно вышел из туалета, захлопнув дверь.

Как же там воняет, ужас, у меня так вскоре и нос атрофируется…

Вот примерно так проходила каждая пара, а иногда и перемена. Правда, на перемене я специально ждал, пока никого не окажется рядом в туалете и запирал с другой стороны дверь, устраивая кровавое месиво внутри: вроде бы ясно написано — не курить, но нет, им надо, видите ли. Ну, надо, так получай. Прошло уже четыре (целых четыре!) пары, а я уже был никакой, в отличии от одногруппников, и буквально валился с парты, еле-еле держа спину прямо. Дело было не в учебе, а в сидении: я не мог НАСТОЛЬКО долго сидеть и ничего не делать, только слушая. Поэтому и стал выходить на каждой паре раза три-четыре, проходя по каждому этажу и устраивая кровавую баню для непонятливых. Наверняка все уже подумали, что я хожу покурить так часто: от меня несло за километр, но мне было сугубо наплевать на их мнение. Так и отсидел (ей богу, звучит как в тюрьме) матан, дискретную математику, экономику и историю. Ко второй я чувствовал в институте Ки Алины, которая на большой перемене в 30 минут подошла ко мне «поздороваться».

Хотя, какой там «подошла», подбежала как метеор, в то время, как я стоял рядом с Вадиком, точнее он рядом со мной и что-то пытался выяснить по поводу прошлой лекции у меня:

— …Получается, раньше на Руси преобладало поклонение всяким там духам?

И тут быстрые шажки в мою сторону неугомонной Алины достигли меня, и на моей шее повисла ее тельце, чуть не сбив рядом стоящего Вадика с ног.

— Охаё, Кай! — поздоровалась на каком-то очередном языке девушка.

— Привет, блин! Ты чего людей пугаешь, а меня убиваешь? — недовольно поинтересовался я, охотно обнимая висящую девушку за оголившуюся талию.

— Да ладно тебе! — смеясь, еще сильнее стиснула мою шею она и прошептала на ухо: — Ты что после четвертой пары делаешь?

— На тренировку запишусь, — так же прошептал я, немного удивившись: мы ведь все так же можем общаться ментально, однако девушка избегает этого, даже не объясняя почему.

— Я-ясно… — обиженно промурлыкала она, — Ну ладно, я побежала!

Поцеловав меня в щеку настолько быстро, что я даже не успел ойкнуть, она скрылась в толпе, а я только и пожал плечами: и чего она такая скоростная?..

— Ого, — напомнил о себе очкарик, — это твоя девушка?

— Сестра.

— Но-но! Сестра… Инцест, что ли?

Я лишь устало глянул на него и ушел куда подальше. Я не обиделся, нисколько, нет. Просто он меня уже задолбал: носится везде рядом со мной, что-то спрашивает, хочет обратить на себя внимание, а еще эти вои словечки умные пихает — «инцест»… Да я знать не знаю, что это!

До конца пар он больше ко мне не подходил, правду говорят: раз очки носит, значит умный! Может, я и выбил бы ему пару глаз, но не хотелось даже поднимать на него руку, и так парень был запуган местными и таскался за мной лишь из-за того, что я терпел его. А он, наверное, подумал, что мы уже стали друзьями.

Я усмехнулся, открывая входную дверь в спортивный комплекс и поправил рюкзак на плечах. Меня молча встретил тот охранник, который на этот раз откуда-то надыбал старенький деревянный стульчик и восседал на нем с очередным кроссвордом. Мастер просто, интересно, он хоть что-нибудь выиграл?

Я так же, как и вчера постучался в деканат физкультуры и вошел, закрыв за собой дверь.

— Евгений Георгиевич здесь?

— Ты что-то хотел?