Угрюм Волков - Последний из Истинных(СИ)

чего,все это?

– В интересах государства, конечно же, – ледяным тоном ответил Тумак. – А

послания, направленные им, должны содержать кроме времени и места сбора,

оттиск вот этого перстня, – астеничная рука советника нырнула в недры плаща и

извлекла на свет печатку, на которой был выгравирован косой, перевернутый к низу,

грубый крест. Руо, посмотрел на вытянувшееся при этом, в бесконечном удивлении

лицо Дивы, и добавил, хитро подмигнув: – Деяния тайной канцелярии глазом

невидимы, умом не понимаемы! Ну, или не всяким глазом, и не всяким умом, –

совсем развеселившись, глядя на пошедшие пятнами лица спутников, закончил он.

Всё, Друн, идите – Приближенный открыл дверцу, остановившейся в это время,

кареты. Оправдайте мои надежды, – перстень лег в ладонь приготовившегося к

выходу офицера, и можете рассчитывать на место городского главы тайной

канцелярии. Тот, коротко кивнул, и молча выскочил из экипажа.

– Да и вот ещё что, – прошипел Дуно ему в спину, так что фалды плаща

Дикарио, взметнулись на невидимом ветру. Когда все закончите, возьмите самого

крепкого пойла, в ближайшем к дому трактире, и выпейте его в кругу семьи, никуда

не отлучаясь до утра. С этими словами Приближенный, захлопнул дверь и

усаживаясь пробормотал себе под нос: – Надеюсь, что Цуд это оценит.

– Что ты сказал? – Морта подалась вперед не расслышав последнюю фразу

Руо.

– Я, говорю, что никто кроме меня не может по достоинству оценить твою

красоту, – Приближенный, ласково улыбнулся. Скажи, гуаргуана, насколько ты

чувствуешь, себя магически сильной сейчас? – он нежно сжал её хрупкие руки.

– Ты ведь вчера подарил мне роскошный ужин, Руо, – Морта с вожделением

прижалась к Дуно. Я, ни на что не тратилась и готова воплотить любые твои

фантазии.

– Это вдохновляет, – чарующий голос Приближенного пьянил. – Скоро ты

понадобишься мне вся, дорогая. Правда, сначала нам необходимо посетить местное

кладбище, – он отпустил её, ставшие влажными ладони, и высунувшись в окно отдал

необходимое распоряжение вознице… Кладбище Храма Святых Старцев, было

расположено на большой опушке величественного леса. Оно было огорожено

резным частоколом, имело круглую форму и множество отсыпанных речной галькой

дорожек, причудливо огибающих аккуратные холмики могил. Справа от, сделанных

из витого кованного, прута, ворот на каменистом взгорье, располагалась небольшая,

древнего вида деревянная часовня с двустворчатыми дверями. Карета с шестеркой

вороных, обогнула кладбище и остановилась между деревьев. Завернутая в плащь,

похожая на жердь фигура опустилась на траву и бормоча под нос, что-то о

беспримерном добросердии подошла к вознице. – Идите домой, мягко сказал Руо,

глядя сверху вниз на маленького человека. Мы с супругой здесь задержимся

ненадолго. У нее здесь похоронена сестра брата её троюродного дядьки, так что она

хочет немного погрустить. Идите и не волнуйтесь, я сумею сам справиться с

лошадьми. Возница ушёл, о Руо, взяв под руку Морту, двинулся ко входу на погост.

Зайдя на кладбище, пара незамедлительно проследовала в часовню, которая

встретила, явившихся, укоризненным взглядом большой иконы, висевшей на стене

под маленьким оконцем.-Приближенный улыбнулся светлому лику, и вскинув в

приветственном жесте руку, произнес заклинание. – Вечереет, – мелодично

произнес он, глядя на догорающий образ. Скоро должны появиться наши гости, – он

нежно привлек лже Диву к себе, – потерпи, осталось совсем чуть – чуть. Дуно

оказался прав. Солнце едва коснулось верхушек деревьев, как стало видно,

направлявшихся в сторону кладбища всадников. Мужчина и женщина в серых

облегающих походных костюмах, спешились и, привязав лошадей, подошли к одной

из первых могил, где встали таким образом, что бы единственный вход был у них

перед глазами. Потихоньку смеркалось, и появились новые посетители. Люди

приходили по одному и парами, белые и чёрные, мужчины и женщины. Почти у всех

в руках были цветы и только настороженные взгляды, разбредавшихся по всему

кладбищу горожан, да позднее время суток, отличало затухающий день от дня

поминовения. Когда день окончательно сдался, и поток прибывающих окончательно

иссяк, со скрипом открылась дверь часовни, дотоле запертая изнутри. – Ну что

еретики, безбожники! Все собрались? – звучный голос, разнесшийся по всему

погосту никак не соответствовал хилой фигуре, в болотного цвета плаще,

поддерживаемой под руку прекрасной, в алом вечернем платье, волоокой дамой.

Собравшийся народ, со всех концов кладбища, стал поспешно стягиваться вокруг

часовни. В глазах тёмных адептов, читались смешанные чувства от недоумения до

безудержного желания увеличить количество местных постояльцев ещё на одну –

две персоны. Руо, с лёгкой улыбкой взиравший на эту картину, скрестил руки на

груди и, на шаг отошел от своей спутницы. Когда до надвигавшейся волны осталось

несколько шагов, он развел руки к низу и в стороны, одновременно сделав движение

навстречу. – Алкающие ко мне, да внемлите, – могучий глас слился воедино с

мощнейшим раскатом грома, и разорвавшей небо молнией. Поднялся ураганный

ветер и тонкая фигура, на глазах оцепеневшей толпы, стремительно начала

преображаться. Бездонные глаза Приближённого, на иконописном лице с отеческой

нежностью поглотили каждого. Плащ, развивавшийся за плечами Дуно, вдруг

затрепетал и через миг за спиной Руо, в великолепном размахе, застыли огромные

серо-стальные крылья. Тягучее движение, и Приближённый медленно воспарил над

шпилем часовни. Морта отступила внутрь строения, а люди начали падать ниц один

за другим. Приближенный с удовлетворением, ласково смотрел на распростертых

горожан, когда вдруг пара, которая прибыла первой, метнулась к воротам. Мужчина

и женщина, затянутые в походные одежды, вскочив на лошадей, рысью помчались в

направление города. С ладоней Руо, тотчас сорвались две тени, устремившиеся

вслед за ними. С неумолимой скоростью настигли оглядывающихся беглецов, и

внезапно приняв форму призрачных копий, навылет пробили их тела. Лошади

испуганно заржали и, сбросив мертвецов, повернули в чащу. Ветер мгновенно стих и

Руо, сложив крылья, плавно опустился на землю. – Поднимитесь дети мои, –