Крис Хамфрис - Вендетта

— Прошу прощения. Я…

— Ничего страшного. — Она втянула Ская в квартиру. — У тебя есть черные вещи?

— Кажется, да. Джинсы и…

— Хорошо. Надень их. И захвати свитер — к ночи похолодает.

Паскалин указала на спальню, и он занес багаж туда, затем достал все необходимое и спросил бабушку через прикрытую дверь:

— Мы куда-то идем?

— Маццери охотятся близ деревень своих предков. Деревня Маркагги недалеко отсюда.

Переодевшись, Скай вышел из комнаты.

— Так сойдет?

Паскалин едва удостоила его взглядом.

— Нормально. А теперь — в путь! И возьми вот это. — Она указала на деревянный ящик.

Внутри Скай обнаружил какие-то свертки, буханку французского хлеба и бутыль вина без этикетки, заткнутую пробкой из фольги.

— Пикник?

Бабушка, казалось, не услышала вопроса. Амлет, слишком резво для собаки в почтенном возрасте, выписывал круги у ног хозяйки.

— Отправляемся сейчас! — Она придержала дверь, выпуская пса наружу. — Пойдем.

Ее древний «Ситроен 2CV» желтого цвета кое-где поржавел. Рычаг коробки передач торчал из приборной доски и отчаянно скрипел при каждом включении скорости, пока «ситроен» полз вверх по крутым холмам, взбираясь все выше над Сартеном. Складывалось впечатление, что машина работает не на бензине вовсе, а вперед ее толкает резиновый двигатель, приводимый в действие эластичной лентой, которую бабушка, меняя передачи, натягивает, а затем высвобождает. Амлет сидел у нее на коленях, высунув морду в окно. Поскольку Паскалин и не думала воспользоваться ремнем безопасности, Скай также не стал пристегиваться, хотя переживал чуть ли не самую безумную автомобильную поездку в своей жизни и теперь сидел, крепко вцепившись в ручку двери.

Ехали молча. Скай попытался задать хоть один из множества вопросов, не дававших ему покоя, но бабушка только рыкнула в ответ. Она низко склонилась над рулевым колесом и внимательно смотрела на дорогу, которую освещали только фары «ситроена». Паскалин приходилось полностью концентрироваться на управлении автомобилем. Поэтому Скай замер, напряженно откинувшись на спинку сиденья, в неудобной позе и смотрел через окно на неясные очертания горных вершин, на каменные утесы, между которыми петлял серпантин; лишь изредка на глаза попадался случайный металлический дорожный знак или рекламный щит, нарушая царившее вокруг темное однообразие.

Ехали недолго — всего минут пятнадцать, — когда Паскалин притормозила и резко свернула направо. Дорожка была выложена камнями разных размеров, так что машина постоянно кренилась то на один бок, то на другой. Амлет недовольно зарычал и перебрался на заднее сиденье, в то время как его хозяйка в буквальном смысле уткнулась носом в лобовое стекло. Скай всматривался в то немногое, что позволяли увидеть маломощные фары, — в крупные валуны, которые бабушка старательно объезжала, и обочину дороги, окаймленную кустарником. Впереди же была непроглядная тьма — еще одна гора, догадался Скай. Вдруг свет выхватил из темноты какое-то движение, отразился от пары глаз. Паскалин ударила по тормозам и вывернула руль в сторону. Скаю показалось, что он увидел, как сверкнули зубы, и огромная тень скользнула с дороги во тьму. Бабушка выехала обратно и продолжила путь.

— Что это было?

— Sanglier,[18] — ответила она. — Вы называете его диким кабаном. Хороший знак.

— Знак чего?

— Мы увидели одного. Они рядом. Нам будет на кого поохотиться.

Скай испуганно посмотрел на нее.

— Вы хотите сказать, что мы будем охотиться на настоящих зверей?

Паскалин кивнула.

— Но я думал…

— Думал что?

— Что маццери просто призраки. Что они убивают только во снах.

— Мы сами спим. Но наш дух перемещается в теле, таком же реальном, как реален ты сейчас. В теле, обладающем огромной силой. Оно бежит быстрее, видит зорче, сражается лучше, разит быстрее. Как, интересно, по-твоему, мы, старики, можем охотиться? — Она кинула на Ская быстрый взгляд, и тот прочитал в нем голод. — И звери, которых мы убиваем, настоящие. Поэтому будь осторожен.

«Ага, значит, маццери не что иное, как двойник», — подумал Скай.

Ему уже приходилось испытывать подобные ощущения, и не единожды.

— Э-э-э, а чем мы будем убивать? — занервничав, спросил он.

Скай никогда еще ни на кого не охотился, если не считать выстрелов по воронам из пневматической винтовки.

— Не спеши, внучек. Ты все узнаешь.

Бабушка опять свернула с дороги, и Скай увидел деревянный столб с болтающейся на одной петле створкой ворот. Свет выхватил из мрака какое-то строение. Паскалин проехала слева от него, остановилась, повернула ключ зажигания и погасила фары. Мотор заскрежетал, несколько раз чихнул и заглох. Все вокруг погрузилось в темноту. Воцарилась тишина.

— Приехали? — спросил Скай, удивившись, как громко прозвучал его собственный голос.

Он скорее не увидел, а почувствовал, что бабушка кивнула.

— Добро пожаловать в дом Маркагги.

Она открыла дверцу, Амлет выпрыгнул и моментально растворился во тьме. Запах диких кустарников, о котором говорила Паскалин, — тех, что на Корсике называют маки, — сладкий и одновременно острый, наполнил ноздри и легкие Ская, вызвав легкое головокружение. Он вышел из машины, следом, взяв с заднего сиденья фонарик, выбралась бабушка. Включив свет, она направила мощный луч на деревянное строение. Скай заметил ставни на окнах и ступеньки, ведущие на крыльцо.

— Принеси коробку, — скомандовала Паскалин.

Глаза постепенно привыкали к мраку, а когда из-за туч показалась серебристая луна, стало видно еще лучше.

Скай последовал за бабушкой в дом. Паскалин поспешно прошла к столу и поставила фонарь на попа, так что луч уперся в потолок. Увидев, что бабушка опять воюет со спичками, Скай поставил коробку и полез в карман.

— Можно мне? — спросил он, доставая зажигалку.

Паскалин кивнула и показала на старинную медную масляную лампу. Бабушка сняла с нее прозрачный колпак, Скай щелкнул колесиком и зажег фитиль. Пламя быстро разгорелось, и женщина, водрузив стекло на место, покрутила расположенный сбоку винт. Середина комнаты сразу же осветилась, хотя в углах по-прежнему клубился мрак.

Паскалин перенесла коробку в нишу с откинутой занавеской. Скай стоял, уставившись на стол. Он точно видел его прежде, и это не было дежавю. Потом он вспомнил.

— Фотография, — пробормотал Скай. — Та, на которой изображен дедушка. Но стол был вынесен на улицу.

Подошедшая с подносом в руках Паскалин остановилась и кивнула.

— Мы ели за ним в саду, когда стояла хорошая погода. Лука часто бывал здесь. Охотился. Днем… И ночью.