Варя Еналь - Птица. Каньон дождей (часть 4 Не правила стоит выполнять...)

И Птица его поняла. Все, что он хотел сказать. Поняла легко и быстро. Страх пропал, дрожь в руках исчезла. Поставив ногу в стремя Птица мгновенно оказалась верхом. Еще раз глянула на Саена и тоже одними губами произнесла: " Я готова".

И тогда Саен, резко качнувшись назад и вонзив в землю оба свои меча, расправил плечи, поднял голову - и воздух дрогнул. Трое Невидимых качнулись и отлетели назад, за спину успевшего подняться Наса. Земля заплясала в бешеном припадке. Деревья выгнулись, словно от урагана, камыш лег на землю. Двое Светлых, справившись со своими противниками, подняли клинки и закрыли собой Саена. Тот коротко свистнул - и знакомый Птице вороной появился из-за деревьев. А с ним и черные псы.

Нас поднимал руки для нового колдовства, но время было упущено. Вскочив на коня, Саен хлопнул его по крупу, и Птица с удивлением поняла, что конь, на котором сидит она, полностью подчиняется Саену. И они уже несутся по дороге, поднимаются на склон, все выше и выше. Двое Светлых прикрывают их, и озеро разбойников остается позади.

Глава 7

Еж долго ворочался и все не мог уснуть. Ему хотелось спрашивать и спрашивать, вопросы теснились у него в голове, как сено в маленькой тележке. Торчали острыми иголками и искрились от любопытства. Ему хотелось услышать о битве, о том, как был ранен Саен, о колдуне, о Невидимых. Птица поведала совсем чуть-чуть. Короткими, скупыми фразами.

Потому что говорить совсем не хотелось.

Рана у Саена, хвала Создателю, оказалась не опасной. Приходил Енн, наложил повязку, пояснил, какой мазью мазать. Сказал, что теперь Саен будет встревать в неприятности из-за Птицы и что покоя, судя по всему, в Каньоне теперь не видать.

Уставший и измученный болью Саен с ним не спорил. С Птицей он тоже не разговаривал. Даже не смотрел на нее. Енн заварил крепкий чай, Имафа принесла горячих пирожков и молока. Нетерпеливый Еж попробовал, было, пристать с расспросами к Саену, когда и Енн и Имафа ушли. Но тот быстро уснул в своей комнатке так и не утолив мальчишкиного любопытства.

Птица легла пораньше. А до этого долго стояла под горячим душем и без конца терла себя, смывая грязь и чужие запахи. Как хорошо, что Саен ее забрал! Как хорошо снова оказаться в Каньоне дождей, в теплом доме. Поесть досыта пирожков с капустой, картошкой и джемом. Напиться горячего молока с медом и устроиться в теплой постели.

Казалось, что даже Травка ей обрадовалась. Правда, по-своему. Подобралась боком и, пряча глаза, провела ладошкой по запястью Птицы. Движение мягкое, осторожное. Но все-таки, это внимание, прикосновение.

Птица вдруг поняла, что все эти прикосновения, дотрагивания даются Травке очень тяжело. Как будто приходится переходить через внутренние барьеры, ступать на чужую, не знакомую, пугающую землю. И лучше всего не отвечать тем же, не трогать ее.

- Все хорошо, Травка, я теперь рядом, - ответила ей Птица.

И лишь когда малышка уснула на кровати, под теплым одеялом, Птица почувствовала, что хочет прижать ее к себе и уткнуться носом в пахнущую душистыми травами макушку. Она соскучилась по всему этому, крепко соскучилась. Тепло, хорошо и сытно. Безопасно и удобно. И как глупая Птица могла когда-то бояться Саена и не доверять ему?

Он приехал, спас ее, заступился за нее.

Конечно, он это сделал потому, что Птица - не обычная девушка. Нас Аум-Трог назвал ее магом. Он так и сказал тогда разбойникам: "в вашем доме находится сильный маг". Птица действительно обладает магическими способностями, вот потому Нас и хотел заполучить ее. Потому и жрецы посылали преследователей из Линна - об этом говорил Саен. Да и сам хозяин купил ее именно по этому. И желает сам обучать. И вовсе не любовные утехи нужны ему от Птицы.

Пусть лучше владеет ею Саен, помогает, оберегает и учит, чем Верхние маги или жрецы. Вот теперь Птица понимала это очень хорошо.

Она тоже ворочалась и тоже не спала. Стоило закрыть глаза - и появлялось в темноте худое, изможденное лицо Лаика, хитрая рожа Хума и слышалось бестолковее бормотание Мыгха. А после возникали лица Невидимых. Птица почему-то до сих пор могла чувствовать на себе их взгляд, ощущать лед презрения и ненависти. Невидимые тоже интересовались Птицей, смотрели особенно, пристально. И становилось не ясно - видение это или воспоминание. Или просто сонный бред.

Просыпаясь, Птица принималась сминать подушку, подтыкать одеяло. Пробовала лечь на живот, заплетала непослушные волосы в косу. Но все эти действия и движения не помогали. Стоило только закрыть глаза и погрузиться в дремоту - как начиналось все сначала. Лаик, разбойники, Невидимые. Один раз даже привиделся Саен - он громко ругал Птицу и клялся, что в следующий раз непременно оставит ее магам.

Птица поднялась, подошла к окну. Круглая Аниес приветливо выглядывала из-за кромки туч, делая их похожими на кружево. Деревья чуть дрожали, облетевшие розовые кусты торчали короткими обрезанными ветками.

Внезапно загорелся свет на кухне - и желтые пятна легли резным узором на перила террасы в садике. Саен, значит, проснулся. Тоже не спится? Хотя его точно кошмары не мучают. Саен сам может стать кошмаром для кого хочешь. Как он сказал вчера вечером? Я - маг Моуг-Дган. Что он имел в виду? Почему он так себя назвал?

Великий Моуг-Дган - это легенда. Красивая и немного страшная. По преданию Моуг-Дган способен владеть сильнейшими и могущественными талисманами. Когда-то он спас оба Королевства от нашествия баймов, одолел всех проклятых и их духов.

А ведь Саен вчера тоже справился с Невидимыми! С теми, кого никому победить не удавалось. Разметал их вокруг себя и увез с собой Птицу. Право победителя забирать добычу... Такое правило существует, Птица не раз слышала о нем от моряков.

Моуг-Дган - это Саен? Да быть не может...

Осторожно ступая босыми ногами, Птица выглянула в коридор. Если бы она могла просто подойти и спросить. Если бы она осмелилась только...

Послышался стук печной заслонки. После загремел чайник. Птица прошла чуть дальше и увидела, как Саен, морщась и держать одной рукой за бок, пытается развести огонь. Стало жаль его, потому она, так же мягко ступая, молча подошла, взяла поленья и стала подкладывать в чуть озаренное светом печное отверстие.

- Я поставлю чайник, - произнесла тихо, привычно пряча взор.

Саен не ответил. Уселся в высокое кресло, вытянул ноги. Птица чувствовала, что он наблюдает за ней, но понять, о чем думает - не могла. Как ему удается прятать мысли?

- Я больше не буду колдовать, - тихо проговорила она, чувствуя, что молчание становится тягостным.

- Да? - тихо переспросил Саен.

Что отвечать дальше?