Иван Серый - Оружие миров

– А мы с тобой, – подхватила Кира, – изобразим сестру и ее тяжелобольного заразной болезнью брата…

– Думаю, тебе несложно будет изобразить больного человека? – закончил Афкон.

Я посмотрел сначала на одну, потом на другого и понял, что от этой роли мне не отвертеться. Тем более что в этот же момент вновь вмешался Леооп:

– Господа, все по своим местам. Нас попросили на посадку.

Афкон ободряюще улыбнулся и скрылся за одной из дверей.

Кстати, оглядевшись, я понял, что нахожусь уже в другом помещении. Оно было таким же круглым, как и первое, но чуть поменьше. По всему периметру стены и почти во всю ее высоту изгибался экран монитора, демонстрирующий то, что сейчас происходит за бортом корабля. В центре стоял круглый стол, окруженный четырьмя креслами. Я еще раз подивился вместительности этой небольшой посудины. Монитор показывал, что снаружи уже поздний вечер или ночь и мы садимся на висящую в воздухе круглую платформу. По ее краям сидели львы с головами и крыльями орлов. Некоторые посматривали на наш корабль с явным подозрением, иные спали. На платформе нас ожидали человек пятнадцать и еще столько же моих старых знакомых – роботов!

– Знаешь, Кира, я думаю, было бы проще прорваться с боем, – озвучил я свои мысли.

Она очень серьезно посмотрела на меня и сказала:

– Не стоит сейчас так шутить, Саша. Мы должны как можно более правдоподобно сыграть перед проверяющими, ясно? – Я кивнул головой. – А теперь переберемся в главный отсек.

Мы оперативно перебрались в отсек, где я снова потерял сознание, на сей раз понарошку, там Кира уложила меня на жесткую скамью и обмотала мне голову мокрой тряпкой.

– Лежи и постанывай. Можешь импровизировать, только не перегибай палку, – проинструктировала она меня.

– Я все понял, не волнуйся, – ответил я и улыбнулся ей.

Кира тоже улыбнулась и раскрыла было ротик, желая еще что-то сказать, но тут мы почувствовали толчок – корабль приземлился. В один из люков влетел Леооп, взъерошенный и растрепанный. Сверкая глазами, он оглядел нас и остался доволен. Потом простучал три раза ногой в пол. В ответ раздались три отчетливых удара. Леооп удовлетворенно кивнул. Пока все шло как по маслу. Он хлопнул в ладоши и что-то громко сказал на непонятном языке. Стена отсека расползлась, и в нее хлынул поток яркого света. В проеме появились три силуэта. Леооп подошел к ним и стал что-то объяснять. В ответ они кивали и тихо отвечали. Что-то больно ударило мне в живот. От неожиданности я даже застонал и посмотрел на Киру, требуя объяснений. Ее взгляд красноречиво напомнил мне о моей роли. Я застонал и запричитал еще усерднее. Наконец три силуэта с Леоопом подошли ближе, и я смог рассмотреть местную «таможню». Всем на этом пункте, похоже, заправлял какой-то скользкий тип. Роста он был небольшого, лицо гладко выбрито, в глазах алчный блеск. Он был чрезвычайно высокомерен, хотя с опаской поглядывал на высокого человека, стоявшего чуть поодаль. На том был недорогой костюм, и всем своим видом он, казалось, хотел подчеркнуть свое подневольное положение. Но глава «таможни» закладывал его с потрохами, бросая на него эти опасливые взгляды. Еще рядом со скользким типом постоянно крутился… или крутилось непонятно что. Нечто закутанное в темно-синий плащ с капюшоном. Перед собой оно держало здоровую амбарную книгу. По открытой странице этой книги со скрипом бегало перо, с какими любят изображать Пушкина на моей теперь такой далекой родине. В общем, это странное существо и досматривало отсеки корабля, а перо, похоже, все «интересное» заносило в книгу.

– На моем корабле только два пассажира, – заверял Леооп «таможню». – Это тяжелобольной человек со своей сестрой.

– Больной? – заинтересовался скользкий тип.

– Да, он недавно заразился какой-то болезнью в трущобах, – объяснил Леооп, – я слыхал, от нее много людей умерло… Везу их в Нефбуло. Говорят, там есть врач, который…

– Ладно-ладно! – перебил Леоопа глава таможни и с опаской покосился в мою сторону. Я громко, с надрывом закашлял. – Понятно. Тогда быстрее закончим с формальностями. Я смотрю – у вас интересный корабль…

Я зашелся в очередном приступе сильнейшего кашля и начал неразборчиво напевать: «Дил-ли-дилли… тралли… валли, опять… выспаться не дали!».

– Да, – как ни в чем не бывало, ответил Леооп, – технология безразмерного корпуса. Ну знаете, раньше, во времена расцвета вольных искателей приключений и путешественников были безразмерные вещмешки… Что хочешь, то и кладешь, в любых количествах. Тут та же система, только…

Кира зарыдала надо мной, заменяя мокрую тряпку на моей голове:

– О, боги! Он бредит… Леооп, прошу, поторопись!

Теперь вся тройка боязливо поглядывала в мою сторону, а я издевался вовсю:

– Я – самый больной в мире человек! Только… варенье! – орал я, выгибаясь всем телом.

Кира уже ничего не говорила, а тихо подвывала, покачиваясь взад-вперед. Атмосфера накалилась в прямом смысле этого слова. В отсеке стало душно и жарко. Глава «таможни» промокнул вспотевший лоб платком, еще раз покосился в сторону своего высокого спутника, тот был бледен. Еле заметно кивнув в ответ на взгляд, он развернулся и торопливо сошел с корабля. Скользкий тип облизал губы и с трудом выговорил, обращаясь к Леоопу:

– Э-э-э… Я думаю… стоит продолжить нашу беседу на улице. Вам так не кажется?

– Дык, мне и тут нормально…

– Я думаю, не стоит отвлекать… э-э-э… больного от… м-м… болезни? – не знал, как выкрутиться, этот клоун. – Бумаги, думаю, удобнее подписать в нашей… э-э-э… конторе.

Леооп всеми правдами и неправдами косил под дурачка. Должен признать – у него ого выходило очень правдоподобно.

– Да ладно! Подпишу все тут. А то видите – больной весь извелся. – Он указал на меня, а я в этот момент пытался почесать нос плечом, выходило не очень, но со стороны это, наверное, выглядело как судороги. Кожа таможенника стала цвета белого листа бумаги.

– Ну если вы… э-э-э… так считаете… э-э-э… вот документы. – Глава «таможни» вытащил несколько листков, исписанных каллиграфическим подчерком.

Он передал листки, показал, где расписываться, и прижался к стенке, когда Леооп закашлялся подозрительно нездоровым кашлем. Тот долго «разбирался» в документах, видно, перечитывал их. Наконец, когда наш пилот подписал бумаги, «таможня» схватил эти листочки и ринулся к выходу, на ходу бормоча что-то вроде: «Можете взлетать… э-э-э… и… э-э-э… скорейшего… выздоровления!»

Когда он спустился, «трап» втянулся в корабль и проем в стене исчез, мы расхохотались. Из люка в полу вылез гогочущий Афкон. Он аплодировал:

– На бис! Повторите! Это было нечто!