Рональд Колд - Клинки свободы

— Нет, — Лучар протянула ладонь и поймала одну из первых капель дождя. — Он офицер службы скороходов, уполномоченный отдать приказ троим гонцам спешить за полками. Вместо этого он поспешил сюда. Так что, мой дорогой маршал, подмога нескоро подоспеет на защиту столицы.

— Когда станет ясно, что первая порция скороходов не выполнила задачу, пошлют новых, — сказал Артив.

— Наш друг утверждает, что большинство му'аманов посвящены в заговор. — Лучар закуталась в плащ. — Так что к тому времени, когда Файр опомнится, мы уже возьмем столицу. Да и вообще, командор, я не понимаю ваших настроений! Мы плыли сюда сражаться с гигантской армией Эфрема! Но она оказалась разбита и рассеяна, основную работу за нас сделали метсы. В чем же дело?

— Решение по наступлению на север приняла королева, — с неохотой выдавил из себя Артив. — Я человек военный, и вынужден был подчиниться. Вся затея изрядно попахивала авантюрой. Надеяться на восстания в провинциях, агентуру барона Гайля, о которой ни слуху ни духу вот уже целый год… Впрочем, видно, Вечные Небеса благоволят к королевскому дому Д'Алви. У нас есть кое-какие шансы на успех, но я не люблю зря рисковать солдатами.

— Интересные откровения, — возмутилась королева. — Значит, вы всю дорогу не верили в успех? И только сейчас в вашем сердце забрезжила слабая надежда? Как это похоже на мужчин!

Артив развел руками, словно извинялся за весь мужской род.

— Ну, мероприятие маркиза не отменяется? — поинтересовалась Лучар после недолгой паузы, когда крупные капли дождя забарабанили по палубе.

— Как точно заметил маршал, диверсия нам в любом случае не помешает, — сказал адмирал Гимп, подмигнув барону Гайлю. — Кроме того, Герда уже не остановить. Его бойцы рассаживаются по лодкам.

— Ему предстоит соревноваться в скорости с бурей, — Гайль явно встревожился. — Пожар скоро зальет водой. А лодки успеют вернуться к нам?

— Я распорядился грузить солдат в трофейные ялы, — ответил Гимп, уже шагая в сторону своего обычного местопребывания на флагмане — носового возвышения. — Разобьют волны, так не жалко.

Небо потемнело необычайно быстро, воздух пронизали дождевые струи. Но ветер все еще не мог отнести от гавани черные клубы дыма, и потому дозорные с крепостных башен столицы не сразу заприметили отход флота мятежников.

— Они уходят в открытый океан? Значит, у гарнизона есть время подготовиться к отражению возможного штурма, — сказал комендант.

Он и командующий гвардии получили головомойку от короля и выглядели, словно выжатые обезьяньей рукой кисло-сладкие плоды нух-нух.

— Я предлагаю собрать командиров всех отрядов на моей усадьбе и уточнить план действий в случае атаки с моря или суши, — изрек командир гвардии.

— Адмирала пригласим?

— Нет уж, после того, как он настроил против нас короля, его следует опасаться.

— Город прямо-таки нашпигован вражеской агентурой, потому предлагаю соблюдать величайшую секретность, — добавил комендант.

Его собеседник задумчиво кивнул головой, но тут же встрепенулся:

— Как бы король не решил, что мы готовим переворот! Казнит так же люто и скоро, как командиров из западной армии! Думаю, надо взять с собой пару ребят из королевской канцелярии, и этих… Из башни…

Оба офицера не любили и панически боялись настоящих хозяев Объединенного Королевства — колдунов Зеленого Круга. Старая военная знать Чизпека, равно как и дворянское окружение Эфрема имели с некромантами весьма тесные контакты. Но они либо сгинули в западном походе, либо были казнены молодым тираном, либо руководили делами государства в отдаленных провинциях.

Похожая на старый больной зуб, Изумрудная Башня стояла в самом центре столицы.

Она не была ни наиболее приметным, ни самым высоким строением в городе. Но всякий знал, что отсюда тянутся истинные нити власти во все земли Лантического Побережья.

Приближаться к башне строго-настрого запрещалось. Сами колдуны предпочитали не показываться на людях, дергая за невидимые нити из своего убежища.

Официально королевство враждовало с Нечистым, но в самой захолустной рыбачьей деревушке знали, что легендарное долголетие тирана Чизпека и Объединителя Лантика Эфрема поддерживали алхимики, продавшие души дьяволу.

Поговаривали, что из подземелий башни запутанная сеть подземных ходов тянется не только под всей столицей, но простирается и дальше, за городскую черту.

Нет-нет да мелькнут в узких бойницах Изумрудной Башни ненавистные людям рожи обезьяноподобных лемутов, или появится в узких коридорах ратуши фигура в длиннополом зеленом одеянии, от которой веет замогильным холодом.

— Пожалуй, стоит пригласить башенных сидельцев, но только как?

Не успели отзвучать эти слова командира гвардии, как рядом с ними появилась неприметная женщина с неопрятным свертком в руках.

— Когда разразится буря, пришлите к воротам башни крытую повозку с надлежащей охраной, — сказала старуха бесцветным голосом. — Один из высших братьев желает присутствовать на военном совете.

— Да кто ты такая? — возмутился было комендант, но женщина резким движением бросила ему на руки сверток и удалилась.

— Что за дрянь? Не ребенок же это? — прошептал офицер, аккуратно разворачивая полуистлевшую тряпицу.

Внутри лежала маленькая сморщенная фигурка, как две капли воды напоминающая человеческого ребенка, за одним исключением: лицо младенца казалось вполне взрослым. У него была лысая башка, имеющая два гипнотических глаза и большой рот, на котором застыла саркастическая ухмылка. Непропорционально большой череп, лишенный волосяного покрова, бугрился неприятными на вид шишками.

«Младенец», извлеченный на свет, упер свой перст в коменданта, и басом изрек:

— Повинуйтесь посланнице Изумрудной Башни! Если ослушаетесь, умрете страшной смертью!

Потом лицо точно застыло, по нему побежали какие-то цветовые волны, и из неподвижного рта полился новый голос, совершенно не напоминающий человеческий:

— На совете должен присутствовать адмирал, а также глава королевской службы скороходов. Не медлите. Буря продлится недолго, и мятежники вернутся! Наденьте на шеи амулеты!

Младенец окончательно затих, а потом вдруг целиком покрылся трещинами, словно старое глиняное блюдо.

— Проклятье! — Офицеры отшатнулись от кучи тряпья, на которой ветер играл кучкой праха со сверкающими адским блеском глазами. Хлынувший ливень унес в сточную канаву грязь, и комендант дрожащей рукой взял с мокрых тряпок два голубых кристалла.

— Предложение недвусмысленное, — немного погодя заметил командир гвардии и решительно надел на шею амулет, прикрепленный к тонкой стальной цепочке.