Тая Ханами - Право быть человеком

"Это были не "Известия", девочка", - раздалось в моей голове. - "Редакция газеты располагается этажом выше".

– Спасибо за пояснение, - ядовито изрекла я. - Значит, на него мы вышли совершенно случайно, я так понимаю, - повернулась я к своему начальству.

Волхв ответил не сразу - открыл портал, отправил преступного денебца на его рабочее место, только после этого повернулся к Штирлицу:

– Не хватало ему еще присутствовать на военном совете. Что у вас там стряслось?

"Ваш месяц назад у нас метеоритом разметало колонию преступников", - медленно подбирал он слова, близкие по смыслу к положению дел на своей планете, - "большинство из них не уцелели, а те, что выжили, были отброшены взрывной волной, и угодили в портал, ведущий в ваш мир".

– Да-а, - протянуло мое начальство. - И ведь, что самое плохое, описание преступников ты нам дать не сможешь.

"Не смогу", - потупился денебец. - "У нас органы чувств разные".

– Ну хоть фотографии у вас есть? - не удержалась я от вопроса.

В ответ Штирлиц предстал в образе вполне российской старушки, одетой в ситцевое платье в горошек. Одежка немедленно пошла дырами, а потом и вовсе сгорела. Тело у бабульки было, как у Памелы Андерсон.

– Прими свой истинный облик, - прогудел Терентий. - А то картина уж больно несообразная получается.

Старушка повела точеным плечиком, и превратилась в сгусток мрака с искорками.

– Здорово, - искренне восхитилась я. - И у вас все так могут?

Денебец нерадостно кивнул.

– А как ты у себя на планете выглядишь? - заинтересовалась я.

"Как придется, в зависимости от погодных условий".

– А еще они уплотняются в течение всей жизни, и вместо смерти превращаются в камень, - просветило меня начальство. - Лиса, умерь свое любопытство, нам сейчас о деле поговорить надо.

– Хорошо, - согласилась я. - Но, если вы нам не можете выдать описание преступников, и находиться вам у нас нежелательно, а… почему, кстати?

– Церковь, - коротко сказал волхв. - Она их за чертей принимает.

В следующий момент меня чуть было не разметало по всему острову - видимо, это денебец засмеялся. Пришлось расширить звуковой диапазон. Неприятных ощущений поубавилось, я даже смогла различить отдельные звуки - смех у Штирлица оказался на редкость мелодичным.

Отсмеявшись, денебец продолжил общаться прежним образом:

"У нас развит дар внушения", - "сказал" он.

– Короче, они пытались убедить землян в том, что не причинят вреда, - разъяснил мне его слова Борис Иванович. - Закончилось это плачевно для людей, по милости фанатов от религии. Мы рекомендовали денебцам прекратить появляться у нас на планете.

– Понятно, - ответила я. - Так что делать будем?

– По хорошему, кому-то с нашей планеты надо отправиться на Огненную, - задумчиво изрек волхв. - Но только я не знаю никого, кто продержался бы там хоть минуту. И думать забудь! - накинулся на меня волхв.

– Да что вы, Борис Иванович, - посмотрела я честными глазами на волхва. - Как вы могли меня заподозрить?

– Мысли твои прочитал, - прогудел Терентий, - вот и заподозрил. - Друг мой,…, а нельзя ли привлечь ваших прекрасных женщин, они, насколько мне известно, живут на прохладной стороне вашей планеты, и у них есть какая-то особая магия для посещения вашей жаркой стороны.

"Не получится", - раздалось в моей голове. - "Они слишком далеки от нашего мира".

– Знал я одну особу в свое время, - задумчиво изрек Борис Иванович. - Вместе путешествовали. Ну, ты ее знаешь, - кивнул он верховному волхву Валаама.

– Лилипут, что ли? - улыбнулся Терентий. - Такое не забудешь! Помнишь, что мы тогда учинили в вашей Одессе? Когда она своим басом…

Оба сильных мира сего ударились в воспоминания, то и дело извлекая из памяти новые смешные (им) подробности. Денебец, при первом же упоминании о загадочном Лилипуте стал по стойке "смирно", и с благоговением навострил все свое существо в сторону все молодеющих и молодеющих на глазах у изумленной публики волхвов. Я, сообразив, пауза может затянуться, опустилась на землю, подстелив под себя котомку. Металлист уселся на крылечко, извлек из кармана мотокуртки неразлучный наладонник, принялся забивать в него информацию.

– Штирлиц, - обратилась я к разведчику. - А о ком у них (кивок в сторону развлекающихся волхвов) идет речь?

"Это наша знаменитая разведчица", - не сразу, но все же откликнулся разведчик. - "Сейчас она вышла в… отставку, но до тех пор была… маршалом", - справился он с заменой понятий. - "Я к ней прямого доступа не имею, придется месяц ответа на заявку ждать, да и то неизвестно, с каким результатом".

Жаль…

– А почему ваш преступник, - вспомнила я встречу с серым денебцем в здании "Известий", - меня прогонял со "своей", как он выразился, территории?

"А, это он вместе с искрой… ну, скажем так, обоняние, потерял. Вот и перепутал, видать, тебя с кем-то еще", - ответил Штирлиц. - "Вот бедолага, я бы так жить не согласился".

– А вы что, своих сопланетников по запаху различаете? - удивилась я.

"Не совсем", - ответил разведчик. - "Это сложно объяснить: там и испарения… тела, и… мысли, и принадлежность к… цвету огня, и еще много чего".

– Ясно, - протянула я. - Что они там, совсем в детство ударились, что ли?

Волхвы ходили на руках. Наперегонки. Покамест шли ноздря в ноздрю.

– Борис Иванович, - окликнула я начальство.

Тот даже не обернулся - видать, совсем о нас позабыл. Все же иногда меня начальство поражало. А иногда интриговало - интересно, если оно до сих пор способно на такое вот веселье, то сколько же оно еще прожить сможет?

Ответа на этот риторический вопрос не было и быть не могло. Я почесала в затылке, и… вспомнила. О ракушке, подаренной матерью Иззи в благодарность за спасение чада. Она до сих пор болталась у меня на шее в числе прочих амулетов.

– У нас есть доступная женщина! - возопила я, достала ракушку и дунула в нее.

Раздался ушераздирающий ультразвук, в котором угадывалась знаменитая Хаванагила, открылся на миг пространственный коридор, на другом конце которого виднелся горный пейзаж умопомрачительной красоты. Небо на другом конце было какого-то серебристо-сиренево-синего оттенка. Штирлиц вытянулся по стойке смирно, вцепившись взглядом (нюхом?) в дивную картину. Из туннеля вышла сияющая денебка. Сумеречные горы исчезли, явив взамен себя бескрайнюю Ладогу.

– А вот и я, - жизнерадостно заговорила ультразвуком старая знакомая. - Таки рада вас видеть, спасители моего сына. И где таки ваш третий товарищ?

– Дома остался, - озадаченно произнесла я, включая дополнительный звуковой диапазон. - Здравствуйте…