Василий Тарасенко - Драконий Катарсис. Изъятый

Ознакомительный фрагмент

Глава 10

СУДЬБА ЕГО ПЕЧАЛЬНА И НЕЛЕПА

Ночью все кошки серы на самом деле — в этом я убедился на собственных пятках. И не только кошки, оказывается. Пока я добрался до покоев Родерии и ее гехаев, раз пять цеплял пальцами ног ступени, ударялся то плечом, то локтем на поворотах, а один раз даже увидел салют, врезавшись лбом во внезапно возникшую на пути перекладину. Никогда раньше не замечал, как сумерки меняют перспективу обстановки, размеры ступенек и заметность некоторых мозгопрояснителей.

Дабы подстраховаться, я проверил лендерру и ее гостью, застрявших в рабочем кабинете Тристании за переливанием слов из пустого в порожнее. Подслушанной части разговора мне хватило, чтобы понять — эта промывка костей всерьез и надолго, беспокоиться не о чем. Добравшись до выделенных гостям покоев, я нагло просочился внутрь и поприветствовал обалдевших от такого навязчивого внимания гехаев. Буниэль начал было ворчать, но я благополучно выпроводил его в уютную комнату с бассейном, где слышимость была на нуле — проверено на примере такой же комнаты в моих «нумерах». Николай настороженно предложил мне очередную порцию фруктов, но я решил, что вечер утра скорее, и не стал ходить вокруг да около:

— Ты из какого города, парень? Москвич или замкадыш?

Коля стал похож на свежепойманного карася в сачке. Весь такой внезапный и таинственный, я повторил вопрос. Николай с глазами на треть размера офигевшей моськи шепотом ответил:

— Офигеть… Еще один.

— Да ты гонишь! — заулыбался я. — Я единственный и неповторимый, как и ты. Так откуда костишки?

— Какие костишки? — Разум во взгляде гехая подернулся дымкой окосения, на что я решительно возразил:

— Ты давно в этом мире, болезный?

— Три года, — ответил Коля и, словно опомнившись, добавил: — Так ты тоже с Земли?

— Типа того, — кивнул я. — И сейчас ты мне расскажешь, что тут да как в плане прописки и прочей дребедени. Кстати, а ты там кто был? Баба или мужик?

— Олей я был вроде бы. — В голосе гехая проклюнулись сомнения человека, поймавшего себя на мысли о «несвоеумности». — Точно, Оля Поспелович, коренная москвичка.

— А чего сюда-то занесло? — Клюнувшую на откровенность рыбку надо было подсекать, пока теплая, и мои вопросы посыпались дальше практически непрерывно.

— Под машину попала Ольга, а очнулся я тут уже в мужском теле.

— И что, так спокойно все воспринял, да?

— Не поверишь, всю жизнь мечтал попасть в такой мир. Кучу фанфиков перечитал, не меньше написал про таких вот попаданцев, а потом свершилось настоящее чудо. — Взгляд гехая стал чуть ли не восторженным.

— И как тут?

— Здорово! Уже через день встретил свою пару, истинную партнершу. Моя жена оказалась самой настоящей принцессой, но открылось это только через три месяца после того, как мы оба поступили учиться в Академию магических искусств…

Остапа понесло, а я не стал останавливать разговорившегося попаданца. То, что наболтал Николай, шло в кардинальный разрез с фактами, в которые я уже успел упереться носом не один раз. Тут были и драконы, и оборотни, и похищения, и лубофф, как в лучших земных лавстори-буках. Отпад, это же надо так засорить мозг нормального человека! Я тут же одернул себя — о нормальности нет и речи. Деваха-то в земной жизни была просто повернута на фанфиках, бредила мечтой стать парнем и ощутить это во всей красе, так сказать. Ну и ощутила, дурь их рогом по забору да через плетень в выгребную яму… Колька явно жил в своем отдельном мире, где воображение услужливо подсовывало объяснения всему и всем — настолько правдоподобно, что вздумай я сейчас протереть ему глаза тряпкой правды — получу по морде как пить дать. Все-таки местные маги — гении в своем роде, так сыграть на способности человеческого подсознания подвести удобную базу под все именно в таком ключе, в каком человеку будет удобнее всего пребывать, чтобы не потерять рассудок окончательно.

Во время разговора блаженная улыбка больше не сходила с лица гехая, убежденного в своей райской жизни. А во мне словно зрела злая опухоль. В этом долбаном мире определенно не хватало меня… Ну, твари подзаборные, быть вам жертвами эволюции. Валентин Головлев пришел, прошу любить и жаловать! Ленин может курить в сторонке и плакать в жилетку Железного Феликса от зависти…

Из банной клетушки абортировался наконец Буниэль, растираясь шикарным тонким полотенцем. И хоть бы клочок одежды натянул, скотина! Захотелось физически кулаком в мордасы напомнить о приличиях, но я героически поборол эту обезьяну в своей интеллигентской душе, просто попросив Буньку не провоцировать озверевшего меня. В ту же секунду Коля с испуганным видом дернулся:

— Жена идет! Злая, как сотня аррахов!

Два постельноутешательных гаденыша дружно запихали мое драгоценное тело в один из платяных шкафов, а сами судорожно изобразили покой и безмятежность. Только вот почему-то морды у них были красными — запыхались, что ли? Глухой стук возвестил, что двери в покои распахнулись, и знакомый капризный голосок проворчал:

— Что, подстилки, уже умаялись ждать?

В глазах Буниэля сверкнула настоящая ненависть, от которой у меня встопорщилась кожа, а вот на счастливом лице Николая не дрогнул ни один мускул. Он плавно поднялся с постели, на которой валялись оба гехая, и с самой настоящей радостной улыбкой подбежал к «жене»:

— Ты чем-то расстроена, дорогая?

Я приник к резным отверстиям в дверцах шкафа, чтобы не пропустить ни мгновения происходящего. В сердце царило растерянное смятение — так не могло быть! Но глаза и уши никогда мне не врали раньше, и не думаю, что взялись делать это теперь. Надменная фаворитка королевы резко дернула рукой, влепив пощечину Кольке. Тот и бровью не повел! Лишь сказал, заботливо помогая хозяйке снять верхнюю одежду:

— Тебе сказали что-то неприятное, солнце? Мне кажется, они отдадут тебе то, что нужно, дорогая.

— Заткнись, — процедила Родерия, усаживаясь на постель в одном тонком пеньюаре.

Буниэль за ее спиной что-то едва слышно прошептал, явно не сдержавшись. На что посланка королевы мгновенно обернулась и уткнула в грудь гехая растопыренные пальцы правой руки. Буниэль стремительно покрылся синюшной бледностью и испариной, видимой даже мне, из шкафа. Ему определенно стало плохо — судя по всему, Родерия сделала что-то с помощью магии. Фаворитка прошипела:

— Знай свое место, гехай.

Николай же однозначно НЕ ВИДЕЛ происходящего. Он продолжал улыбаться и наводить суету, словно действительно переживал обычный семейный вечер. Родерия гневно оттолкнула от себя Буниэля, и тот рухнул на пушистый ковер у кровати, судорожно силясь вдохнуть полной грудью. Из-под прикрытых век бледного эльфа потекли скудные слезы, которые он тут же постарался смахнуть. Я же в своем укрытии едва сдерживался, чтобы не выскочить и не навалять дуре с замашками садистки. И по фигу, что наши весовые категории не в мою пользу… Остановило то, что все еще только начиналось. Родерия встала с постели, уперла изящные руки в бока стройного тела и приказала, глядя на Николая: