Леонард Карпентер - Гроза Кровавого побережья

— Приветствую тебя, Кроталус. Я предпочитаю, чтобы было как можно меньше свидетелей и сплетен о наших встречах. — Ездигерд внимательно посмотрел на моряка. — В любом случае мне не терпится первому увидеть вашу работу и расширить свои познания в науке. От ваших успехов зависит, что я стану делать дальше.

— Такие слова наполняют гордостью мое сердце, — ответил Кроталус. — Так как вы уже знаете, на что направлены мои усилия, я позволю различным стадиям моего проекта самим говорить за себя. Пойдемте, — взмахом закутанной в плащ руки он пригласил гостей в сарай.

Сильный болотный запах здесь, возле здания, стерся и потускнел перед более сильной, кислой вонью, по сравнению с которыми флюиды грязи казались свежим и здоровым ароматом. Когда трое вошли в темную хижину, их встретила душная волна разложения и гниения. Воздух, казалось, прокис от вони мускусных выделений животных. Она исходила от всего, исключая разве что самого владельца-колдуна, остановившегося в дверном проеме.

— Не думайте о запахе, вы быстро привыкнете к нему, — уверил гостей Кроталус. — Здесь вы наблюдаете стадию зарождения. Видно, что рождение этих тварей — проблема легко решаемая.

С этими словами он показал на огромный деревянный чан, охваченный стальными кольцами искусной выделки. Жидкость в нем непрерывно кипела и бурлила без видимой причины. При ближайшем рассмотрении содержимое чана оказалось не пузырящейся жидкостью, а коричневыми насекомыми размером с палец, с тельцем, разделенным на сегменты, — многоногими тварями, вооруженными широкими жвалами. Они корчились и извивались, как червяки, в вонючем мускусе, сбившемся в комки вокруг разбросанных человеческих костей.

— Необходимо обильное питание, — сообщил Кроталус своим гостям. — Это не дает им пожирать друг друга и яйца. — Он показал пару приземистых, оборванных рабов, работавших в тени. Они непринужденно сгружали человеческий труп с деревянной тачки в бак. — Нежно заботясь о питомцах на ранних стадиях жизни, можно удержать смертность личинок на терпимо низком уровне, — заметил волшебник.

— Вы используете человеческую плоть? — спросил Ездигерд. Голос его был тихим и ровным. Из-за вони он старался почти не дышать.

— Большей частью человеческую, да к тому же хорошенько подгнившую. — Взгляд колдуна равнодушно следил за выражением лица принца и перекошенным лицом моряка. — Новорожденные многоножки уничтожают трупы, найденные в городских подвалах и на речном мелководье. Но они рискуют получить несварение желудка, если возьмутся за твердую кожу или волосы. Несколько хуже наши успехи с плотью зверей, равно и рыб. Всех первенцев необходимо баловать.

— Значит, у вас нет недостатка в пище? — повернувшись к колдуну, принц оторвал взгляд от бурлящей мускусной ванны.

— Не так далеко отсюда, в устье залива каждый день вылавливают тела утопленников. Еще мы собираем урожай с городских трущоб, где живут нищие, и обслуживаем тюрьмы, — объяснил Кроталус. — Удачно то, что мертвецы могут быть не очень свежими.

— Неудивительно, что люди называют ваше искусство черным колдовством, — при этих словах Ездигерд передернул плечами, не в силах подавить дрожь отвращения. — А как старшие поколения?

— Они отлично себя чувствуют, — сказал Кроталус и повел гостей через сарай туда, где стояли в ряд шесть продолговатых баков. — Они менее прожорливы, чем их меньшие братья, и намного чувствительнее к моей магии.

Каждый чан на высоту в половину человеческого роста был наполнен водой, и в каждом на ковре из костей извивалась одна большая сороконожка. Когда они подошли, только одно из чудовищ кормилось на дне во взбаламученной, клубящейся квашне. Эти многоногие твари размером были с человеческую руку. Ванны, однако, предполагали, что чудовища могли вырасти много больше. Гондольер, побледнев после опрометчивого взгляда в бурлящую, плещущуюся в чане жидкость, повернулся и опустошил желудок прямо на грязный пол сарая — происшествие, которое ощутимо вони не прибавило.

Колдун Кроталус, игнорируя заминку, кивком позвал гостей перейти из сарая в соседнее с ним сооружение. Здесь не было ничего, кроме корпуса лишенного снастей корабля, покоящегося прямо в грязи. Высокий маг по ступеням поднялся на платформу. С этой точки открывался отличный обзор шкафута корпуса корабля.

— Я и мои ассистенты смогли заставить их расти быстрее, — объяснил волшебник. — Но это мало помогло нам. Для тренировок многоножек необходимо время, искусство и несколько помощников, которым я мог бы поручить эту задачу. Обучение людей для управления тварями — вот что ограничивает меня даже больше, чем постройка и подготовка необходимых судов.

Многозначительность его слов была очевидна, стоило заглянуть внутрь корабля. Самая большая из сороконожек барахталась на грязном дне, полупогруженная в отвратительную воду. Гигантское существо было толще гребной шлюпки и длиннее, чем двадцать человек вместе взятые.

И оно не лежало спокойно. Внутри установленного на земле корпуса в уключинах были укреплены обрезки весел. Насекомое сжимало их своими когтистыми лапками и играло с ними, извиваясь. Дрожь волнами проходила по всей длине его многолапого тела. Оно действовало, хоть и медленно, в такт движениям тренера в серых одеждах, который стоял на передней палубе в нескольких шагах от многофасетчатого глаза чудовища и острых, как серпы, жвал. Казалось, что, будучи хорошенько связанным и находясь полностью под контролем, одно насекомое сможет по силе и выносливости заменить команду гребцов.

— Когда они таких размеров, им по-прежнему требуются человеческие останки? — осторожно спросил Ездигерд.

— Для тварей такого размера нам удалось заменить пищу. Овцы, быки и тому подобное. Животные, идущие в пищу, могут быть живыми или только что убитыми, — Кроталус излагал факты с отстраненностью настоящего ученого. Его выбритая голова сверкала в бледных лучах дневного солнца. — Кроме того, римипиды могут некоторое время сдерживать свой аппетит. Но если слишком долго отказывать им в их привычной диете, можно потерять надсмотрщика, поэтому во время войны я бы посоветовал кормить тварь пленными врагами.

— Небольшое ограничение… Я не знаю, будем ли мы использовать этих тварей в боевых действиях, — сказал Ездигерд. — Вы говорили, что управляемые насекомыми корабли смогут без труда нести воинов и оружие?

— Конечно, — подтвердил выходец из Кешана. — Но только пока с животными обращаются как положено. Откуда у вас, Принц, такой живой интерес? Вы считаете, что римипиды вам скоро понадобятся для морских сражений?