Павел Шумилов - Одинокий дракон. Последний повелитель

— Встал, соня. Говори, что было вчера?

— Ну, вчера ты не дала мне поспать.

Лира поражена и возмущена таким коварством. Гордо поднимаю хвост и удаляюсь, довольный.

— Коша, нам надо пораньше позавтракать. Мне сегодня в деревню.

Коша — это я. Сокращение от «Дракоша». Завтракаем, отвожу её на условленное место и продолжаю долбить стенку. В двух местах углубился уже сантиметров на тридцать. Дело пошло быстрей — в монолите появились трещины. Спохватываюсь, что пора лететь за Лирой.

Опускаюсь на прогалину. Лиры нигде не видно. Сам виноват, опоздал почти на час. Жёлтенькие цветочки, не знаю, как называются, уже закрылись.

— Коша, я тут.

Оглядываюсь. Лира слезает с дерева. Опять что–то случилось. По физиономии видно.

— Коша, вчера в деревне церкачи были. Много. Обо мне расспрашивали. Всех собрали, по одному уводили в избу и там расспрашивали. Всё, что про меня говорили, записывали. Говорить между собой запретили, кто говорил, плёткой били. У нас дома всё вверх дном перерыли, всю мою одежду и старые игрушки забрали. Кто–то слух пустил, что Лючия потерялась, и я за ней к Замку ходила. У Сэма Гавнюка Лючинину шкуру отобрали. Потом к болоту пошли, там Лючинин череп забрали и какое–то дерево спилили.

— Кого–нибудь убили?

— Нет, только плёткой били. А когда уходили, из леса кто–то в них камнями кидал. Они из арбалетов в лес стрелять стали, но ни в кого не попали.

— Ты с Титом говорила?

— Нет, у него дома полдеревни собралось.

— Лючия на самом деле терялась?

— Ты что, она откуда хочешь дорогу домой знала. Мы ей даже ноги никогда не спутывали. Тит на покосе воз нагрузит, скажет ей: «Домой», и она сама везёт. А я дома разгружаю.

Неожиданно из леса появляется странное создание. Широкий, как у быка, лоб, короткие, толстые ноги, мощная грудная клетка — таких лошадей я ещё не видел. Если заменить хвост и приделать рога, любой скажет, что это бык. Создание идёт по следу как ищейка. Поднимает голову, осматривается и двигается прямо на меня. Инстинктивно напрягаю мышцы. Лира оглядывается.

— Бычок, ты зачем сюда пришёл?

Расслабляюсь. Существо, заслышав знакомый голос, переходит на лёгкую рысь и утыкается носом в Лирину ладошку. Не такой уж он и маленький, этот Бычок. В холке сантиметров на пятнадцать выше Лючии. Но очень непропорционально сложен. Как бульдог по сравнению с овчаркой. Странно всё–таки, почему меня никто не боится?

— Бычок, иди домой, — терпеливо внушает Лира.

Бычок готов на всё что угодно, только не это. Лира вскакивает на него и неторопливой рысцой дважды объезжает вокруг меня. Неохотно слезает.

— Домой, Бычок, домой, — поворачивает коня в нужном направлении и шлёпает ладошкой. — Полетели скорей, а то он никогда не уйдёт.

— Это и есть тот знаменитый жеребчик рыцарских кровей?

— Не надо смеяться. Он некрасивый, зато умный и сильный как мамонт.

Чуть не забываю, что надо махать крыльями. Точнее, забываю, но вовремя спохватываюсь. Теряем где–то метров пятнадцать высоты.

— Откуда ты знаешь о мамонтах?

— Папа возил в Литмунд смотреть.

— На чучело? — Во мне ещё теплится какая–то надежда.

— Почему — чучело? Они живые. Только едят очень много. Крестьянам не прокормить.

Ну и что? Ничего удивительного. Подумаешь, мамонт. Тут каждая собака видела живых мамонтов. Подойдёт, посмотрит — мамонт. Ножку на него поднимет и дальше идёт. Пещерные люди на них каждый день охотились, вот! Вымерли, правда. Как мамонты. В том мире, который помню, мамонты вымерли. От сырости. Тундростепь превратилась в тундру. Вроде бы, Гольфстрим виноват. Не туда потёк. Значит, здесь, в этом мире, течёт куда полагается. Куда, интересно?

— Вот тебе практическое задание: ты должна мне рассказать, что думают церкачи насчёт тебя. И оценить, хорошо это для нас, или плохо.

— Они думают, что ты меня съел. И Лючию. Для меня это хорошо, а для тебя плохо. Если дракон будет людей есть, на него будут охотиться. Тогда и мне плохо будет. Я правильно всё рассказала?

— Совсем неправильно. Мелко думаешь. А вот Тит в глубину смотрит. Угадай с трёх раз, кто слух пустил, что ты к Замку ходила?

— Тит? Не может быть! Он же… Говори, зачем?

Вопрос в лоб.

— Подумай, почему я никого не трогал, а вас с Лючией загрыз?

— Потому что мы к Замку ходили? Значит, они будут думать, что к Замку ходить нельзя? Но ведь они всегда так говорили.

— Правильно. Говорили. Чтоб кто–нибудь случайно в Замке знаний не нахватался. Но сами в это никогда не верили. А теперь вдруг появился дракон, который никого к Замку не подпускает. Ни людей, ни зверей. А тех, кто ходил к Замку, разыскивает и убивает. Странно, непонятно, но их планы этот дракон никоим образом не нарушает. А где–то, как–то даже способствует… Скоро о том, что ты на Лючии ездила колдовать к Замку, в каждой церкви говорить будут.

Лира по моей методике заново перебирает и переосмысливает все факты. Я тоже. Вроде, нигде проколов нет. Крепкая легенда. Странная, страшная, непонятная, но с внутренней логикой. Ай да Тит.

— А зачем они дерево спилили?

— Какое? У болота? На нём следы моих когтей.

— Получается, теперь сюда ни один церкач не сунется, и это всё из–за слуха, который Тит пустил. Несколько слов, и все церкачи будут делать то, что нам надо? Значит, церкачами можно как лошадью управлять?…

— Ну, не всё так просто. Тит ещё Лючинину шкуру догадался изрезать. Я на болоте об этом не подумал. Но главное ты поняла правильно.

Лира поражена и восхищена. Так и ходит до вечера, восхищённо пришибленная.

В стене появляется дыра. Ещё два полёта за камнями, и в дыру уже проходит моя голова. Или Лира. Зажигаем факел и Лира освещает зал. Дворец! Каменные стены закрыты декоративными панелями, потолок в тёмных и светлых квадратах. Светильники, наверно. Мебели нет. Осматриваю перегородку. Если с моей стороны кто–то сделал её гладкой, то та сторона не обработана вовсе. Просто навалили крупных камней и расплавили до консистенции густой сметаны. Сделано простенько и надёжно. Снизу толщина стены метра три, во всю длину прохода, сверху — полтора. Хорошо, что я не знал этого четыре дня назад. Однако, температура плавления гранита — градусов девятьсот. Базальта — ещё сотни на три–четыре выше. В закрытом помещении устраивать такое пекло — зачем? Намного проще залить бетоном. Или врезать железные ворота. Видимо, мне проще, а им всё равно. Они же — Повелители. А проход через кладовку вообще не закрыт. Ничего не понимаю.

Пока Лира осматривает зал, делаю несколько рейсов за булыжниками. К обеду уже могу пролезть в дыру. Или не могу? Буду теперь неделю изображать Винни–Пуха в гостях у Кролика. Пока не похудею. Нет, всё–таки пролез. На стене зала, в метре от пола — вещь, которая может быть только одним: выключателем света. Осторожно нажимаю. Потом щёлкаю несколько раз. Чудес не бывает, свет не загорается. Объясняю Лире, что это такое, и почему я такой огорчённый. Она бежит вокруг зала и щёлкает остальными выключателями. Оказывается, рядом с каждым проходом свой выключатель. Это логично. И все не работают. Это тоже логично. За тысячу лет батарейки сели и фонарики не работают. Мораль: уходя гасите свет.