Екатерина Белецкая - Настоящие

— Получил, — ответил он вслух немного раздражённо. — И Пятый получил. И Ренни тоже. Теперь мы сидим и гадаем, что ты хотел сказать. Кстати, визуалы что — ещё не придумали?

— Придумали. — На этот раз голос раздался вживую. — Я не хотел без разрешения вторгаться в приватное пространство, извини.

Клео проявился перед Лином, огляделся и уселся в ближайшее кресло. На самом деле, конечно, сидел он там, у себя на Эвене, но умный детектор позаботился, чтобы всё выглядело достоверно.

— Мне не нравится, что происходит на Эвене. Я не верю в случайности и совпадения, а тем более…

— Слушай, Клео, — перебил его Лин, сев на своей кровати по-турецки. Он с интересом посмотрел на блонди. — Я, конечно, всё понимаю, но вот где все эти «здравствуйте», «как доехали» и так далее? Я понимаю, что утилитарное отношение к нам — дело для большинства естественное, но хотелось бы иногда простой человеческой вежливости. Вот я из рейса, да? И я тебе говорю, несмотря ни на что: здравствуй, дорогой Клео! Что у тебя случилось, что ты припёрся ко мне в закрытую зону, Встречающих не спросив? Что такое стряслось архиважное?

Блонди оторопело слушал эту отповедь.

— Так что давай колись. — Лин, довольный произведённым эффектом, снова лёг на спину, положил руки под голову и приготовился слушать.

— Извини, — вежливо и с оттенком сожаления в голосе сказал Клео. — Ты же помнишь — на Эвене не принято выражать эмоции открыто. Отвык. Надеюсь, тебя не придётся убеждать, что я очень рад вашему возвращению?

Дождавшись кивка, Клео продолжил:

— За короткое время мы стали свидетелями ряда необычных событий. В основном это забавные мелочи, но они не поддаются рациональным объяснениям, и у меня ощущение, что на Эвене нарушается закон причинно-следственных связей… точнее, что на происходящее начал влиять иной закон, нами совершенно пока не изученный. Это меня тревожит. И наконец — картина, которую Радал недавно подарил нам с Раулем. В отчёте есть её снимок, полюбопытствуй… Очевидно, она способна быть своего рода ментальным проектором — Рауль рассказывал, подобные вещи умели делать на его древней родине, Арде… и опасались подобных предметов. Я пытался его убедить хотя бы не вешать картину в спальне, но тщетно. Похоже, ему даже нравится с ней экспериментировать. Но я отнюдь не уверен в безопасности этих снов-видений для его психики. Его способности к ментальному самоконтролю в последние годы не получали тренировок, так что наверняка ослаблены.

— Хм! — Лин снова сел, нахмурился. — Забавно. В совпадения я тоже не верю, но пока не вижу ни одной реальной предпосылки к тому, о чём ты рассказал. Надо будет посмотреть самим. Слушай… а есть что-то общее во всём, что происходит? Можешь попробовать назвать это всё одним словом?

В реакционной зоне пространство было словно смазано — размытый овал света на полу, стены, плавно переходящие в потолок и в пол, ни одного угла. Мягкие, акварельные цвета. Лин сидел на кровати, составляющей одно целое со светло-серым полом, и ждал.

Клео задумался.

— Могу, — сказал он наконец. — Абсурд. То, чего не может быть.

— Если задуматься, то получится, что вообще ничего не может быть. Нас, например, точно не бывает, — самокритично признал Лин. — Ты имеешь в виду ряд внешних проявлений, а я спросил тебя о другом. Об ощущениях.

— Лин, я уже всё сказал. Насчёт ощущений — к Раулю, это он в прошлом эльф, а не я. У меня только одно чувство: опасности.

— Вот это уже по делу. — Лин разом посерьёзнел. — Давай по-другому подойдём к проблеме. События происходят именно в тех областях, где в принципе никогда ничего не случалось, верно?

— События разного типа, — поправил Клео. — Но все объединены одним принципом: этого не может быть.

— Знаешь, тебя, наверное, насмешит, но это ощущение — изменение основы мира — знакомо практически всем, кто пережил зонирование, — тихо сказал Лин. — Только эта ситуация никак не может быть вашей. Вы очень долго сидели в Индиго, чтобы ни с того ни с сего ухнуть в Маджента. Я сейчас смотрю — вы стабильны как никогда. Однако…

Лин задумался. Видно было, что он сейчас пользуется не только своей головой, но и Сетью, причём каким-то странным образом — Клео предупредили, что выход в Сеть сейчас для Сэфес нереален.

— Это не зонирование, — через несколько секунд уверенно сказал Лин. — Но это воздействие. Вас кто-то меняет. А тот же Радал — бывший Блэки, он это дело ловит. Чувствует, если угодно. И выдаёт внешние отражения типа этой картины.

— Это опасно? — спросил Клео.

— В какой-то мере да, — кивнул Лин. — Опасно элементом неожиданности… и зависит от того, кто это делает. Если мы или семьсот восемьдесят второй — очень опасно. Потому что за воздействием всегда следует ответ на него. И размер этого ответа зависит от того, кто воздействие проводил. Очень мы не любим это дело. Разве что в ответ. Приходится.

— Обнадёжил, нечего сказать. Можно принять какие-то меры, чтобы предотвратить опасность или снизить её?

— Сначала надо посмотреть на месте, — покачал головой Лин. — Сразу не скажу. По крайней мере, какой-то временной лимит у нас есть.

— Тогда мы ждём вас на Эвене, — заключил Клео.

— Ждите, — покивал Лин. — Авось дождётесь. Но не раньше чем через неделю. Надо немножко привыкнуть жить, а то может выйти конфуз.

Клео поднялся.

— Лин, я очень прошу, поторопитесь. Видишь ли… Он положил на кровать рядом с Рыжим несколько цветков клевера. Белый луговой клевер, самый обычный, такой растёт на всех лугах Терры.

Лин недоумённо посмотрел на Клео.

— Поясни, — попросил он. — Я тебя не понял.

— Эти цветы недавно начали прорастать в Эресе, — пояснил Клео. — Во многих местах, прямо сквозь уличные покрытия. Это даже красиво, ни у кого рука не поднимается от них избавляться. Проблема лишь одна: цветы не могут пускать корни в металле и пластике, а эти делают именно так. Все лаборатории говорят — это невозможно. И мне это очень не нравится, Лин. Очень.

Лин задумался. С сомнением посмотрел на белый клевер, хмыкнул.

— У тебя есть какие-то предположения? — спросил он. — Понимаешь, в своё время Нарелин пел песню… про этот самый клевер. Я её довольно хорошо помню.

— Именно, — сказал Клео. — И предположений у меня нет. Но я не верю в случайности. Возможно, я параноик, но это одно из качеств моей работы, и мне очевидно, что эти цветочки пришли к нам прямо из песни, которая для Нарелина всегда имела единственное значение. Думаю, ты понимаешь какое. А заботиться о его безопасности — моя прямая обязанность.

Лин посмотрел на Клео долгим изучающим взглядом.