Ирина Зволинская - Охота на дракона

Ознакомительный фрагмент

«Отличная защита от излишне любопытной секретарши», — подумала я о дополнительной звукоизоляции, образованной благодаря еще одной двери.

— А может быть, сначала возьмем положенный аванс и наконец купим мне платье? — попыталась я остановить друга.

Подошла к двери и взялась за ручку.

— Выбор платья на голодный желудок не делается! — отрезал эльф. — И потом, помимо платья тебе нужно множество других вещей. Еще упадешь в обморок, — проникновенно добавил он.

— Это каких таких вещей? — растерялась я.

— Папка, указка, очки, новая сорочка, — начал перечислять Жорик, а я зачем-то потянула дверь на себя.

В резко открывшийся проход упала, вероятно, секретарь. Собранные в пучок волосы, очки и строгий костюм позволили мне сделать соответствующие выводы.

— Аурелия! — вышел ректор на шум. — Что здесь происходит?!

— Я рассыпала на пол скрепки, — дама поправила очки.

Когда она подняла на магистра лицо, стало видно, что помощница ректора молода, хоть и не совсем прекрасна.

— Так иди и собери! — разозлился начальник.

— Это я и планировала сделать, — с достоинством ответила уличенная в шпионаже работница и гордо продемонстрировала нам сломанную скрепку.

— Поговорим дома, — тихо сказал ректор, и я догадалась, в чем была причина такой распущенности секретаря.

Магистр был почти копией своей помощницы. Тот же длинный нос и по-совиному круглые глаза.

— Хорошо, папа, — подтвердила она мои догадки и влюбленно посмотрела на Анжера.

Похоже, господин дракон был мечтой всех женщин университета.

У меня не было ни малейшего шанса.

— Вы уже оформили документы? — поинтересовался у меня дракон.

— Мы как раз туда собирались, — ответил за меня Жорик.

— Нет-нет, Релий, — остановил эльфа дракон, — ты можешь идти по своим делам. Я сам провожу госпожу Одеон в канцелярию. Так будет и быстрее, и проще.

Я не успела ничего возразить, как дракон подхватил меня под локоть. Причем сделал это как-то странно, будто ощупывал руку. И под недоуменные взгляды ректора и так невежливо отосланного преподавателя изящных искусств проклятый в прямом смысле профессор повел меня куда-то к выходу.

— Профессор Анжер, подождите! — крикнула нам вслед секретарь.

— Что такое, Аурелия? — не останавливаясь, спросил мужчина.

— Я пойду с вами, мне нужно отдать кое-какие приказы, — дочь ректора поправила сползшие на кончик носа очки, отчего этот самый нос стал казаться еще длиннее, и продемонстрировала толстую папку с документами, которую она схватила с края стола.

— Давайте сюда, я сам отнесу, — дракон взял папку из рук разочарованной девушки, а я поняла, что обзавелась первым на новом месте врагом.

Прищуренные глаза госпожи секретаря не сулили мне ничего хорошего.

«А ведь у нее в отличие от меня имеются действительно серьезные связи», — подумала я в тот момент, когда дверь приемной отрезала нас с драконом от очень злой дочери ректора.

Посмотрела на Анжера, тот широко улыбнулся мне. Я оскалилась в ответ настолько любезно, что дракон выронил свои бумаги.

— Простите мою неловкость, — извинился мужчина после того, как поднял последний листочек с пола. — Я сегодня такой рассеянный, что за проклятие? — и он стрельнул в мою сторону глазами.

Кажется, меня очень элегантно пытались использовать в качестве редкого специалиста.

— Иногда мы совершенно случайным образом угадываем невидимое глазу, — глубокомысленно заметила я. — На вас действительно наложено сильнейшее проклятие, лорд Этрен, — покачав головой.

— Не может быть! — нарочито удивленно вскрикнул дракон.

— Может, — выпучила я глаза для убедительности.

— Какие красивые у вас глаза, госпожа Одеон, — протянул Анжер, а я сглотнула. — Такой глубокий синий цвет, — сделал он шаг в мою сторону. — И волосы красивые… Как расплавленная медь.

Я пятилась куда-то назад, он наступал. В конце концов я уперлась спиной в стену, а распоясавшийся профессор подошел так близко, что я почувствовала тепло его дыхания у своего лица. Он расставил широко ноги и облокотился одной рукой о стену рядом со мной.

— Мы с вами нигде не встречались? — томно произнес дракон мне прямо на ушко и заправил за него выбившуюся из косички прядь.

Я мелко затряслась и отрицательно покачала головой.

— Жаль, — притворно огорчился дракон и приблизил свое лицо еще ближе, и намерения его были вполне определенны — он смотрел на мои губы.

Похоже, прямо сейчас состоится мой первый взрослый поцелуй, и кто бы мог подумать, с нужным мне кандидатом, да еще и по его собственной воле.

«Язык его нежно, но властно вторгся в горячий ротик Инессы, — вспомнила я строчки из любимого романа сестры, который украдкой почитывала перед сном. — Все мысли вылетели из прекрасной златокудрой головки. Инесса отдалась навстречу этому пожирающему ее суть урагану, зарываясь маленькими ручками в волосы Джека, — а сейчас будет самая моя любимая часть, — и что-то твердое и такое же властное, как язык, уперлось ей прямо в живот».

Я словно наяву увидела, как длинный раздвоенный язык проникает мне в рот, как зрачки мужчины принимают вертикальную форму, а на руках вырастают длинные черные когти, и почти почувствовала, как что-то властное и чешуйчатое куда-то там упирается. В глазах моих потемнело, и я свалилась в спасительную темноту.

Реакция на предполагаемого возлюбленного была диаметрально противоположна описанной в романе «Любовь и месть».

В себя приходила медленно и как-то очень неохотно. Мне было тепло, мягко, удобно и спокойно, но спокойствие это нарушил чей-то знакомый голос.

— Что на тебя нашло? — в голосе господина ректора сквозило неподдельное удивление.

— Сам не знаю, — с точно таким же искренним удивлением ответил ему Анжер. — Мне показалось, что госпожа Одеон и цыганка, которую я встретил на площади, — одно лицо.

— И ты решил проверить это таким странным способом? — не поверил магистр.

— В тот момент эта идея показалась мне удачной, — недовольным голосом сказал дракон, — я рассчитывал на совершенно другую реакцию.

— Это какую? — уточнил ректор.

— Во всяком случае, не обморок, — дракон скрипнул зубами. — Я думал, что если бы девушка действительно переоделась цыганкой и решила таким образом устроить свою личную жизнь, это было бы лучше и для меня, и для Империи.

Повисла пауза, а у меня страшно зачесался нос.

Чихнуть сейчас означало показать, что я ничем не лучше дочери ректора, то есть подслушиваю мужчин не менее нагло. Пришлось усиленно стонать, изображая пробуждение испуганной невинности.