Мари Ардмир - Профессорская дружка

Ознакомительный фрагмент

— Три минуты. — Земляник лукаво прищурился. — Успеете?

Осмотрев осоловевшим взглядом полигон, я решительно сказала: «Да», чем вызвала немалое удивление как у участников сражения, так и у самого профессора.

— Очень интересно, — произнес он, потирая ладони: — И как?

— Элементарно.

И с огромным трудом призвала воздушный поток, зачерпнула им грязь с соседней площадки и переместила ее в руку, чтобы на глазах у изумленной публики обрызгать Дениэ Гову со словами: «Вот я вас и закапала».

На полигоне наступила такая тишь, что стало слышно, как капли разжиженной глины срываются с бороды земляника и падают на площадку из базальта.

— Что?! — выдохнул он со смешком. — Но я дал задание закопать противника, а не закАпать!

— Ну… — я кривовато улыбнулась и крепче вцепилась в руку бледного потомка Дит Мато, — договор между нами подписан не был, задание на бумаге не фиксировалось, а значит, ваши претензии более чем голословны. Вы проиграли, профессор. Смиритесь…

Все, что было дальше, помню смутно. Кажется, взирая на всех пустым взглядом, я упрямо отсидела одну из запланированных на сегодня лекций Эфки Нэфки Трумс, продолжая жаться к напряженному плечу басовитого одногруппника. К слову, ненапряженным он быть не мог, потому что из моей сумки то и дело высовывалась лапка напуганного Кишмиша, который мое наличие проверял на ощупь, нередко касаясь и ноги рядом сидящего. Я пыталась сказать студиозу, что взбрык не опасен, но язык мой заплетался, так что произнести что-либо внятное попросту не вышло.

В какой-то момент Клиф плюнул на все, в том числе и на приличия, и молча вынес меня в коридор, не забыв прихватить мою сумку. Путь в кабинет Лесски, как и разговор земляника со стихийником, запечатлелись в моей памяти до отвратительного плохо, а вот шипение девятого — очень даже хорошо.

Он опять вспомнил отборную матросскую ругань и позволил мне мысленно повторить ранее «выученный материал».

Проснулась я в своей спальне в доме маг-опекуна от яркого света, странного шипящего звука и запаха гари. Собственно, после того, как я исчерпала до нуля выданные мне Всевышним силы, желания вставать не было. Как, впрочем, и желания разбираться с необычным явлением световой активности. И я бы продолжала спать, крепко обнимая подушку и закинув ногу на одеяло, если бы Кишмиш не потревожил меня.

Шелест вечнозеленого у самого уха был просительным, а потому я приступила к обычной для последних дней практике — игре «Угадай, чего хочет взбрык!».

— Опять… воды? — спросила сонно и ощутила, как он лапкой скользнул по моему плечу.

Ответ отрицательный.

— Есть хочешь? — и вновь скольжение. — Замерз? — тоже нет, и в этот раз он шелестит куда раздраженнее.

— А, свет… — поняла я, за что тут же получила легкий укол: угадала правильно. — Так возьми и выключи…

И он опять лапкой скользит по моему плечу.

Со вздохом перевернулась на спину, прошептала:

— Кишмиш, не капризничай. Я после опытных работ, знаешь, как устала…

Но он не слушал, покинул люльку из собственных плетений и прошмыгнул мне за шиворот. Неожиданный поворот: мы же договорились, что на шее и в моем корсете вечнозеленый жить не будет.

Оттянув ворот ночной рубашки, укоризненно посмотрела на оккупанта моей груди.

— Ты что творишь? — Дрожащий лист над его сердцевиной, чуть сморщившись, повернулся на мой голос: — Мне неудобно, это неприлично и… ладно, так и быть, свет я сама выключу. Выползай оттуда!

А он в ответ вырастил еще четыре лапки и, молчаливо протестуя, оплел ими меня.

— Взбрык! Вылазь, я сказала…

Судорожное мотание листом из стороны в сторону, и только я попыталась его отодрать, так он до хруста сжал меня в шелестящих объятиях. На мгновение зажмурилась от безысходности и постаралась не думать, где он у меня сидит и что оплетает, поддерживая форму. Просчитала про себя до двадцати пяти и после кратковременных раздумий смилостивилась над шелестящим.

— Хорошо, оставайся. — Он расслабился, а я, поморщившись от боли в ребрах, прошептала: — Но будь другом, хоть объясни, что тебя так напугало.

Лапка Кишмиша медленно, а главное, очень плавно выбралась из-за пазухи и указала направление вверх.

— Люстра? — Я заглянула за шиворот с укором: — Но ты ее уже видел…

Пятилап отрицательно помотал листом, и побег вечнозеленого удлинился еще чуть-чуть, все так же указывая вверх. Я покорно проследила за его движением, нахмурилась.

— Плафон? Тебя плафон испугал?

Листики на побеге раздраженно зашелестели, и я со вздохом попросила:

— Не ерепенься и нормально покажи.

И вот тут лапка вечнозеленого удлинилась настолько, что достигла ближайшего плафона люстры и указала в него.

— Просто прекрасно, — прокомментировала я, — императорского взбрыка средь ночи напугал светящийся кристалл…

Но Кишмиш, не обращая внимания на мою иронию, чуть дрожа качнул тяжелую люстру и стукнул плафон. В следующее мгновение из него с шипением на потолок метнулось нечто огненное, яркое и быстрое. Оно тонким хвостом ударило моего питомца по листьям и противно зашипело, широко раскрывая пасть.

И столетнее маг-растение, которое совсем недавно «мумифицировало» древянистку, неожиданно испугалось бестии, вздрогнув, уменьшило побег, чтобы спрятать его на моей груди. Я не столько удивилась неизвестному огненному созданию, сколько поведению самого питомца.

— Да-а-а-а, Кишмиш, тебе было чему испугаться, это же редкий вид, — протянула я, глядя на нежданную гостью, которая только сейчас заметила меня. — Саламандра с островов ХефФор, вид огненная, подвид…

Я задумалась, не зная, к кому причислить создание, которое, спрыгнув с потолка, еще в воздухе перешло в боевую форму. И на мою кровать мягко приземлилась огромная огненная ящерица, обросшая рогами и плавниковыми наростами. И пусть по размерам она не превосходила золотого василиска, но выглядела куда более устрашающе. Чего стоил один лишь ее хвост, тонкий, как кнут, раскаленный и раздраженно подрагивающий.

— Вид огненная, подвид кнутохвост! — возликовала я, как первооткрыватель, и продолжила анализ: — Самочка, и если судить по хвосту, живет она на этом свете от силы пару лет. А значит… — с прищуром посмотрела на притихшее существо и вынесла свой вердикт: — Боевой трансформации не имеет.

То, как вздрогнула визитерша, лишь подтвердило мои слова. И я принялась за агитацию вечнозеленого пятилапа:

— Кишмиш, это всего лишь иллюзия!

Лист выглянувшего наружу взбрыка удивленно приподнялся, будто бы спрашивая: «Правда?»