Воспоминания душегуба: Друг - И. В. Ставров

колено. Он попытался затаиться, приложив оставшиеся силы, и на какое-то мгновение исчез. В этот момент далекий лязгающий звук снова отвлёк Мангуста, и он, резко изменив направление, сорвался в другую сторону, где до этого слышал звуки схватки.

Оставшийся позади каю уже вылетел из его головы, в которой осталась только мысль о странном звуке. Рука, сжимавшая кинжал, уже налилась тяжестью и, похоже, хозяин был не в состоянии разжать пальцы. Через какое-то время пришлось остановиться. Хруст засохшего листочка показался раскатом грома в тишине. Даже не увидев противника, рядовой бросился на звук, словно выпущенная стрела. Сейчас Мангусту было плевать, зачем его сталь очищает чужую душу, кто его жертва и почему она ещё жива. Первый заблокированный незнакомцем удар не разочаровал, и он просто продолжил серию смертельных выпадов, целясь то в шею, то в сухожилия, то намереваясь просто отрезать кисть. Звон ударов стоял в ушах, разносясь по округе, но плотный строй деревьев не давал звуку расползтись по лесу. Эффект неожиданности и первый выпад дали свои результаты — рядовой давил, заставляя жертву отступать. Перекат незнакомца стал неожиданностью, и между соперниками образовалось расстояние в две-три сажени.

— Рядовой! Какого хрена ты творишь?!

Посмотрев в глаза напарника, она заметила нечто странное. Равнодушие на лице, словно застывшая маска и стеклянные прикрытые глаза, смотрящие мимо неё — вот, что выбивалось из нормального поведения человека.

— Рядовой!..

Услышав знакомые звуки, рядовой медленно поднял взгляд, но не произнёс ни слова. Наконец, алгунир поняла, что её беспокоило больше всего — у рядового отсутствовала тень. Несмотря на то, что они находились на освещённой солнцем прогалине, тень Гончей повторяла движения хозяйки, но тени Мангуста не было. Вместо неё от рядового веяло жутким холодом, а в ушах шипели змеи, нашёптывая что-то непонятное. Всплыли строки одной очень старой книги, в которой упоминалось похожее состояние каю, но из-за сложного языка смысл той главы она позабыла. Думая, что это игра теней от деревьев, Гончая не сразу заметила чёрные жгуты, возникавших на какие-то мгновения вокруг силуэта Мангуста.

— Что за…

Не подумав о последствиях, девушка допустила непростительную ошибку, сделав шаг навстречу подчинённому. Водопад ударов снова окатил Гончую, защищавшуюся уже из последний сил.

— Да стой же ты!

Сбивать себе дыхание нельзя, но у неё не было иного выхода. Выиграть в бою один на один со Стирателем просто невозможно, а думать об убийстве напарника не приходилось. Удары сыпались отовсюду, мелькая размытыми тенями. Пальцы начинали неметь, а рука не успевала за скоростью рядового. Слева, справа, сверху, слева, слева, слева, снизу, серия в шею. Сражение продолжалась совсем недолго, но за такой короткий промежуток времени алгунир обзавелась несколькими неглубокими ранами на руках и порезанной одеждой в районе ключицы и шеи. Девушка закусила губу — под одеждой защипали новые раны. Рядовой же не получил ни единого ранения и продолжал уверенно давить.

Я проиграю, если бой будет проходить по его правилам! Надо ломать ритм! — подумала Гончая и неожиданно сократила дистанцию, чудом увернувшись от острия. Не растерявшись, рядовой отпрыгнул, оставляя кинжал соперницы гадать о вкусе его крови. Но раненая нога не выдержала и колено подвернулось. Реакция алгунир оказалась молниеносной. Пнув по руке с кинжалом, Гончая безрассудно вошла в ближний бой с рукопашником. Оставшись без оружия и пытаясь найти равновесие, Мангуст на мгновение раскрылся, чем и воспользовалась Гончая, мстительно ударив коленом в живот. Согнувшееся тело стало прекрасной мишенью для рукоятки кинжала, стукнувшей по затылку рядового. Мягкий травяной ковёр принял лишенного стержня рядового в свои объятия, как тут же наступила тишина, нарушаемая прерывистым дыханием алгунир.

— Ну… ты… и придурок!..

Не сдержавшись, Гончая увесисто пнула в живот рядового, но тот не издал ни звука и даже не пошевелился.

Голова гудела, заполняя болью весь мир. Похоже, меня забыли где-то на дне ледяного озера. Сковывавший холод мешал пошевелиться, погружая всё ниже и ниже на илистое дно. Некоторое время казалось, что от десятков голосов избавиться не удастся и они сведут с ума. Но их заглушил другой, более громкий и настойчивый. Течение подхватило и подняло на поверхность. Следом загорели щёки, растапливая лёд и заставляя открыть глаза.

— Эй, ты как?

— Где я?

Из-за яркого света сфокусироваться было сложно, но кое-что понять было не сложно. Лежал я на боку, руки оказались связаны, а щёки горели, словно по ним били всю ночь. Гончая помогла подняться, прислонив спиной к дереву, но развязывать не спешила.

— Рассказывай, как всё было.

К приказному тону я уже давно привык, и рассказ получился коротким.

— …а потом этот гад по ноге пнул и вырубил с локтя. Всё, больше ничего не помню.

Гончая долго всматривалась в моё лицо, о чём-то напряжённо размышляя. Я покосился на ногу, с удивлением заметив, что она оказалась перевязана.

— Спасибо… Чего ты меня связала-то? А где эти? За тобой ведь тоже погнались?

Она ещё некоторое время испытующе изучала мои глаза, но потом всё же ответила:

— Погнались, — проигнорировала она мой первый вопрос. — Но их цель не мы. А тот человек, который у скалы исчез. Он потом в высокой траве прятался, а за ним эти узкоглазые бросились. Потом, наверное, снова исчез, а там и за мной погнались. Возможно, они подумали, что мы тоже по его душу. Догнал почему-то уже один, пришлось вступить в драку. Сильные, очень сильные оказались эти узкоглазые.

— Ты его убила?

— Нет, в разгар боя он вдруг отступил. А потом… А потом тебя нашла.

— Выходит, ты меня спасла?

— Нет, — после долгого молчания, наконец, сказала Гончая. — Случайно наткнулась.

— Понятно. Всё равно спасибо. Так чего связала-то? Кстати, ты не знаешь, кто они?

Некоторое время Гончая смотрела мне в глаза, но потом что-то про себя решив, разрезала путы.

— Сопротивлялся ты, руками махал, надо ведь было тебя хоть как-то нести? А вот кто они, понятия не имею. Первый раз встречаю людей с такими узкими глазами. Знаешь, продолжись бой, не сомневаюсь в своем поражении…

Ненадолго наступила мрачная тишина. Мы оба проматывали в голове свои битвы с каю и вывод был неутешительный — нас раскатали, как малых