Сергей Чичин - Гнев генерала Панка

— Ого! Ничего ж себе. Я и сам немного горазд, но дотуда не вдруг и извернёшься, да и не с такой же силой… Неужели уже затягивается?

Остальные как зачарованные уставились на поле битвы между синим светом и засохшей кровавой коркой. Пламень заполнил рану, залил её поверху, вяло струясь по коже; там, где он коснулся даже и старых шрамов, они немедленно начали рассасываться. Сама же рана вовсе скрылась под синим светом, а когда он впитался в шкуру окончательно — остался небольшой крестообразный след, да и только. Зато жрец перекосился и, последним судорожным жестом согнавши пациента с лавки, плюхнулся на неё сам. Пот градом катил с его лысины — стало ясно, почему бреют головы — кому ж понравится каждый раз волосы отжимать.

— Славно поработал! — проскрипел Зембус, погнулся направо, налево, от избыточного энтузиазма ажно назад отклонился, словно мастер китонского фунг-ку, чуть не коснувшись затылком пола, сам еле выправился. — Эх, а я-то доселе полагал себя парнем, не чуждым дара целительства! Долго ли учиться твоему умению, уважаемый?

— Я двадцать лет положил, — выдохнул священник замученно. — Только какой же бог тебе пошлёт свою благодать? Ты рожу-то свою видел в зеркале?

— Рожа для джигита не главное, — вдохновенно срезал Хастред. — Ибо нет ничего горячей, чем огонь в твоём сердце! Валяй, шаман, обучайся! Только уточни сперва, сколько будешь оклёмываться после каждого исцеления.

Жрец стрельнул в его сторону взором, в коем странным образом сочетались хмурость и одобрение.

— В корень зришь, хотя и волосатый! Мне теперь неделю сил набираться, лежать в келье, питаться бульонами, не поднимать ничего тяжелее святого символа, единственно чем себя утруждать, так это молениями Далзиму Исцелителю, а нашим юным послушникам приспела великая задача на смирение и жертвенность — выносить судно, дабы не утруждать истинного ветерана походами к отхожему месту!

— Пошли-ка быстрее гномов перебьём, — передёрнулся Чумп. — Пока наш ветеран от нас такой же жертвенности не востребовал.

— Бульонами, говоришь? — уточнил Вово в великой задумчивости.

Генерал на секунду прервал свои черпания из сумки.

— А почём будет стоить излечить этого от прожрушничества?

Казначей озадаченно почесал нос, подошёл поближе, потыкал Вово кулаком в живот. Кобольд перенёс такой подход стоически, хотя и округлил глаза в полном ужасе. Сам-то он не испытывал ни малейшего желания распрощаться со своей единственной хорошей привычкой! Даже если всесторонне авторитетный генерал объявляет её вредной.

— Монет, пожалуй, тридцать, без гарантии, — объявил казначей. — Надёжнее будет за пару сотен. Намного надёжнее.

— Сам возьмёшься?

— Нет, это не по нашей части. Это тебе к Ликвидаторам. Они его сразу от всех проблем вылечат. От обжорства, винопития, а уж сколько воздуха сберегут, который он бы иначе мог перепортить!

— И вовсе я не винопью! — обиделся Вово. — В смысле не винопийствую. А что до воздуха, так скажи ещё, что вы, лысые, никаким конфузам не подвержены…

— Где ж тех Ликвидаторов добыть, — пригорюнился генерал. — В Нейтральную Зону, что ли, за ними переться? А местная шпана ему на ползуба.

— Считай, что тебе повезло. Как раз сегодня с утра прибыл отряд Ликвидаторов.

Панк неопределённо хмыкнул. Шутки шутками, а вот усилить свой немногочисленный отряд отрядом высококлассных наёмных убийц на первый взгляд казалось идеей неплохой. Правда, он бы с большим энтузиазмом отнёсся к отряду кадровых военных, будучи воином до мозга костей сам. С другой же стороны, Ликвидаторы, в отличие от представителей многих конкурирующих кланов, всегда славились железной дисциплиной, а также умением не только бить из-за угла в спину, но и сходиться лицом к лицу даже с сильными бойцами, если именно это было оговорено контрактом. Среди них можно было встретить как именитых воинов, так и бывших бойцов воровских гильдий, как аристократов, вынужденных забросить светскую жизнь, так и разочаровавшихся в жизни философов. То немногое, что их объединяло — общий тщательный подход к делу, верность контракту до последней буквы и отсутствие какой бы то ни было щепетильности в заказах, — давно сделало сей клан одним из самых популярных на своём поприще. Как следствие популярности — выросли и цены. Зачастую Ликвидатор просил и получал за свои услуги такие деньги, что бывалые рубаки вроде генерала долго завистливо сопели и лупили себя кулаками по коленкам — и сам бы не отказался, за такие-то деньжищи всего-то на мечах выйти против какого-то олуха, каких в своих воинских кампаниях всё равно валишь без счёта. Однако же ему не предлагают, вот пойти за триста миль вшей кормить да гибнуть под стрелами организованного враждебного элемента, и всё за скромное денежное довольствие — это сколько угодно. Ну, как бы не больно-то и хотелось, ага. Интересно, почем будет заказать этой братии гномскую бороду?

Тем временем обессилевшего жреца двое послушников увели под руки куда-то в низкую дверь в глубине храма. Вместо него явились трое других, двое помоложе, третий, напротив, явно матерый, длинный как жердь. Этот сразу отхватил себе Чумпа, заставил вертеть лицом так и эдак, безжалостно потыкал пальцем в пузырившееся месиво, покривился, долго щурил то один, то другой глаз.

— Что, помру? — не выдержал наконец ущельник.

— Непременно, — отозвался невозмутимый священник. — В истории случаев гоблинского бессмертия пока не отмечено.

— А как насчёт бессмертных далзимитов?

— Был один показательный случай. Преуспевший в искусстве целительства далзимит во время нападения на храм был смертельно ранен стрелой в сердце, однако сумел заживить свою рану.

— И чего, жив и по сей день? Канонизирован и гребёт золото лопатой, чего и вам желает?

— Не совсем. От перенапряжения при исцелении два дня ещё помыкался и преставился. Но случай реально показательный.

— А рожу чего изучаешь? Поможет, если опишу ту сволочь, что так плюётся, или какие ощущения в месте ожога?

— Да на кой мне? И так исцелю. Это я вспоминаю, где мог тебя видеть.

— У тебя личная сокровищница есть?

— Нет. Не за деньги работаю — служу Далзиму в воздаяние за спасение в детстве от оспы.

— Тогда мы однозначно незнакомы. Нету, так сказать, точек пересечения интересов. А на круизах по Китонскому морю я никому не мог запомниться, потому что всю дорогу провёл в трюме, печально поглощая сушёную тараньку.

Долговязый мастер покачал головой с сомнением, наконец наложил длань, под ней ярко полыхнуло синим, даже глазом схватить не удалось момента, когда с гоблинской физиономии слезла пузырчатая масса — только еле заметный красноватый отпечаток ладони остался на щеке. Жрец довольно хмыкнул.