Дэйв Дункан - Живое божество

Эффлио принял эти известия куда ближе к сердцу, чем все остальные советники. Он откинулся на спинку кресла, совершенно сраженный услышанным. Инос встревоженно смотрела на капитана.

– Это… сейчас пройдет… сударыня. Просто нервы, – с трудом произнес капитан. – Ничего! Империя устояла?

– Теперь можно сказать, что да, но она пережила жестокое потрясение.

– А мы? – громко воскликнул на дальнем краю стола Лин. – Если мы не получим никакой помощи с юга, то зимой нам придется столкнуться с серьезными трудностями. Не хватает соли, зерна, лекарств. Мы как раз об этом говорили, когда вы пришли.

– Ну это ничего!

Видя изумление советников, Инос рассмеялась. Она была так рада…

Скрипнула дверь, и в комнату вошел юноша с закрытыми глазами. На нем было длинное черное одеяние, усеянное золотыми и серебряными звездами и оккультными символами, а остроконечная шляпа едва не цеплялась за балку потолка. Его прежняя реденькая рыжая бородка исчезла, а прекрасные золотистые кудри спадали почти до талии. Юноша почтительно поклонился Инос и твердым шагом направился к свободному стулу. Советники разинули рты от удивления.

Этот юный волшебник, друг Гэта, любил порядок не больше, чем сам Гэт. С чего это ему вздумалось принять такой причудливый вид?

– Я подумал, сударыня, что могу вам понадобиться, – доверительно произнес юноша.

– Да, вы нам действительно понадобитесь, – сказала Инос. – Дамы и господа, позвольте представить вам мастера Джаурга, который любезно согласился некоторое время пожить у нас. Как я вам уже говорила, в ближайшее время мой муж будет очень занят. Поэтому я предложила мастеру Джаургу место придворного чародея.

Чародей в Краснегаре?! Когда Инос принялась представлять советников, юноша поворачивал к каждому невидящий взгляд, и советник невольно начинал заикаться. Похоже, Джаурга это забавляло, и в глубине души Инос не могла не признаться, что и ее тоже.

– А теперь, мастер Джаург, я должна сказать, что мы нуждаемся в помощи. Прежде всего нам не хватает соли.

– Нет ничего проще, сударыня. Скажите только, где бы вы желали ее разместить.

– А лекарства?

Джаург открыл было рот, но запнулся. Он неодобрительно нахмурился и повернулся к капитану Эффлио, чье тяжелое дыхание сейчас напоминало звуки, раздающиеся из мешка с новорожденными котятами, которых несут топить. Моряки всегда отличались крайней суеверностью.

– Капитан, а вам обязательно так шуметь?

Потерявший дар речи Эффлио только и смог, что покачать головой.

– Мастер Джаург, дело в том, что капитан Эффлио страдает астмой, – сказала Инос.

– Вот как? – Лицо молодого етуна разгладилось. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я его подлечу?

Внезапно стало тихо.

– Итак, сударыня, – продолжил волшебник, – вы говорили о лекарствах. Какие именно лекарства вам нужны?

4

Гостиная королевы Краснегара была несколько обшарпанной, но зато очень уютной. В воздухе витал запах торфа, смешанный с запахами свечей, полировки, выделанной кожи и собак. Все углы, все книжные полки и даже каминная доска были загромождены всевозможными вещами – истрепанными книжками, чучелами птиц, золотыми подсвечниками, серебряными чернильницами, хрустальными графинами и прочим, – накопленными, похоже, не одним поколением здешних обитателей.

Эшиале никогда еще не доводилось видеть подобной комнаты. Ее родители повыбрасывали бы все эти вещи как безнадежно старомодные и безвкусные, а в Хабе их отдали бы слугам. Но сейчас они подходили к ее настроению, как любимые старые шлепанцы.

Эшиала почувствовала себя так легко и непринужденно, как не чувствовала уже многие месяцы. Если точнее, то год – с того самого момента, как Шанди вернулся из Квобля. Эшиала плотно поела. Майа играла с принцессой Ив под присмотром слуг. Узурпатор умер, и смерть его была ужасной.

Ило тоже умер, а Шанди был жив…

В камине горел торф, хотя в комнате и без того было тепло. Одно из окон было открыто, и издалека доносился рокот прибоя. Инос задернула шторы, и свет проникал в комнату только через щели между ними.

– А который час?

Инос засмеялась и уселась в кресло.

– Около полудня. – Королева устроилась поудобнее, отбросив мешавшую ей диванную подушку. – Но, впрочем, в Краснегаре, в Хабе и в Тхаме сейчас разное время, так что я даже не знаю, как ответить на ваш вопрос.

– А солнце еще не село?

– И не сядет. Сегодня день летнего солнцестояния. Летом вообще трудно разобраться со временем. Люди иногда забывают, что нужно ложиться спать, а потом падают посреди дороги. Это даже по-своему забавно.

– Мне нужно вернуться в Хаб.

Хозяйка дома отрицательно покачала головой:

– Шанди знает, где вы. Вы только доставите ему лишние хлопоты, если сейчас вернетесь, а забот у него и без того хватает. Я уверена, он рад, что ему не нужно беспокоиться о вас.

Ну что тут можно было возразить?

Взгляд зеленых глаз внезапно сделался острым, словно шпага.

– Он вас любит, и вы это знаете. Возможно, он не умеет выказывать свою любовь, но по-прежнему вас любит и хочет, чтобы вы вернулись. Шанди очень хороший человек.

Эшиала кивнула, но вид у нее был несчастный. Она боялась Шанди. Она его не любила. Никогда не любила. Ило открыл ей, что значит любить, и это совершенно не походило на те отношения, что были между нею и Шанди. Ее сердце умерло вместе с Ило.

– А как насчет того, что императрица Пандемии беременна от другого мужчины, не от императора? – спросила Эшиала. – Ведь это же государственная измена! Шанди может приказать казнить меня за это.

– Вот уж не думаю, – засмеялась Инос. Она говорила так уверенно, словно знала императора гораздо лучше, чем Эшиала. – Не стоит сейчас думать о том, чего хочет он. Чего хотите вы сами?

– Я не знаю. Честное слово, не знаю.

Эшила совершенно не представляла себе своего будущего. Она лишь знала, что ее ждет тягостное одиночество – ведь с ней больше не было Ило. С Ило она была счастлива повсюду, без него уже нигде не будет счастлива.

Эшиала предпочла бы никогда больше не появляться при дворе. Лучше уйти в монастырь или поселиться хоть в том же Краснегаре в любом тихом месте, где никто не будет знать, кто она такая, и где ей не придется часто появляться на людях, но Майа – законная наследница трона и должна вернуться во дворец. Эшиала потеряла любимого человека, а впереди разлука с дочерью.

Иносолан тоже потеряла дочь. Всего несколько часов назад на ее глазах девочка кинулась в пламя, и от нее не осталось даже пепла. Она не умерла, но отныне навсегда потеряна для своих родителей. Если Инос так мужественно переносит свою утрату, то и Эшиале надо постараться быть сильной. Впрочем, мало кто из женщин мог бы сравниться с Иносолан. Королева Краснегара была одновременно решительной и мягкой, по-матерински заботливой и величественной, разумной и настойчивой.