Эрик Ластбадер - Кольцо Пяти Драконов

— В таком случае мы могли бы заключить пари. — У Куриона было надменное гладкое лицо с темными глазами и кривоватым ртом, отчего казалось, будто ему все время весело. В бороду вплетены резные руны из лазурита и жадеита, на пальцах огромные кольца со звездным сапфиром, рубином и рысьим глазом. Сапоги из кожи ската выкрашены в темно-оранжевый цвет. — Хотя у ничтожества вроде тебя не хватит средств, чтобы пари было целесообразным.

— Если бы я не приготовился ставить, я бы рта не открыл. — В саракконских кругах пари было почти священным ритуалом. Если у тебя есть мнение о чем-то — о чем угодно, — лучше быть готовым заключить об этом пари, как всегда делали саракконы. Иначе можно растерять последнее уважение. — Я поставлю двадцать.

— Мы выложим пятьдесят.

Курган знал, что сараккон изучает его. Иногда у юноши возникало тревожное чувство, что Курион терпит его присутствие просто потому, что забавляется.

— Пятьдесят меня тоже устроит, — сказал он, решив играть, как сараккон. Конечная ставка никогда не бывает такой, как предлагается сначала. Это было бы страшным оскорблением.

— Это все, что ты можешь наскрести? Абсолютный минимум? Ну ладно. Пятьдесят. — Когда пари было заключено, сараккон рассмеялся. — Ты давненько не бывал на калллистоте, Стогггул. Приятно будет взять твои деньги. Этот баскир побеждает уже две недели.

Кургану, попавшемуся в расставленную Курионом ловушку, отчаянно надо было поддержать самоуверенный вид. Он понимал цель Куриона. Испытание: посмотреть, достоин ли юный в'орнн быть принятым в компанию.

— Если ты так считаешь, то нам следовало бы поднять до ста семидесяти пяти.

— Ого! — воскликнул Курион. — Ну и ну! Мы с удовольствием поднимем ставку!

Конечно, безрассудное пари. У Кургана не было ста семидесяти пяти. Но это не будет иметь значение, если он выиграет. Он постарался не думать о другом исходе.

В сопровождении пары саракконов, с которыми Курион заключал пари раньше, они пробрались к ограждению калллистота. Толкающаяся толпа как по волшебству расступалась перед Курионом и снова смыкалась, едва они проходили. Довольно скоро знакомцы оказались в первом ряду. Как раз вовремя. Схватка начиналась.

Пятиугольная арена калллистота была устроена просто: три нити заряженной ионами проволоки, натянутые между легированными стойками. Идея тоже не отличалась богатством замысла: прижать противника к проволоке, где его оглушал ионный разряд. Разряд, разумеется, действовал на всех по-разному, и ходили слухи, будто есть способы выработать некую привычку к вызывающей мышечные спазмы боли. Курган сам видел, как один боец продержался двенадцать секунд.

Началась беспощадная схватка. Слышалось только какое-то утробное хрюканье. Противники обменялись сильными ударами. Полилась кровь. Они остановились, встряхнулись, снова начали кружить — и оба одновременно бросились вперед. Калллистот был так жесток, так неистов, что схватки редко длились больше нескольких минут.

Месагггун нанес два мощнейших удара; потная спина баскира изогнулась дугой, и он попятился. Месагггун продолжал наступать, бешено молотя кулаками, словно забивал сваи. Баскир отступал на подгибающихся ногах, пока не оказался опасно близко к проволоке.

Вклинившись рядом с Курганом, Курион ухмыльнулся и ударил две монеты друг о друга. Обе его руки покрывала татуировка, изображающая главную морскую богиню, наполовину саракконку, наполовину морскую змею. На голове один узор накладывался на другой. Все это превращало его в ходячее произведение искусства.

Измученный чемпион упал на колени. Месагггун не расслаблялся ни на секунду.

— С огромным нетерпением ожидаю твоих денег, — самодовольно ухмыльнулся Курган. Курион промолчал.

Слабеющий баскир был во власти месагггуна. Тот поднял противника с колен и швырнул его на проволоку. Баскир выгнулся дугой, когда ионный заряд прошил его. Не желая оставлять ничего на волю случая, месагггун крепче прижал противника к проволоке.

Три, четыре, пять... Курган считал, сколько секунд баскир прижат к проволоке. То, что он увидел потом, потрясло его. Баскир схватил голову месагггуна обеими руками и с силой ткнул в верхнюю проволоку. Ионный разряд содрал кожу с носа и щек месагггуна и, поскольку противник не выпускал его, выжег веки и ослепил.

Взревев, как хиндемут, месагггун с оглушительным грохотом упал без чувств у ног чемпиона. Баскир медленно отошел от проволоки под вой и хохот толпы и поднял руки над головой.

Не говоря ни слова, Курион протянул руку.

— Наш выигрыш, пожалуйста, — сказал он, перекрикивая рев толпы.

Курган облизнул сухие губы.

— У меня нет.

Лицо Куриона потемнело. Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда один из команды протолкался через потную толпу и что-то шепнул ему.

— Вот как! — Курион, смеясь, повернулся к Кургану. Увидев его лицо, Курган содрогнулся. — Послушай, ничтожество. Мы откажемся от денег, которые ты нам должен.

— Да?

— При одном условии. — Он весело улыбнулся. — Последний претендент внезапно заболел и не может драться. Ты займешь его место.

Курган промолчал, хотя ему хотелось кричать от страха во весь голос.

— Несомненно, должен быть другой выход...

— Ты ведь уже дрался на калллистоте, да? Ты сам нам говорил, да? Или ты соврал?

— Нет, разумеется, нет. Но я никогда... то есть я дрался только в подготовительных турах. Я не готов к...

Огромный сараккон ухватил его за ворот.

— Боюсь, ничтожество, ты не совсем понимаешь ситуацию, в которой оказался. Мы не выносим неплатежеспособных игроков. Торг здесь неуместен. — Он махнул рукой на залитую кровью арену. — Мы предлагаем тебе шанс отплатить нам в знак признания наших отношений. — Он приблизил лицо к Кургану. — Но эти отношения можно закончить в любой момент. Я ясно выразился?

Взяв себя в руки, Курган кивнул. Паниковать бесполезно. Что подумал бы о такой слабости Старый В'орнн?

— Я принимаю ваши условия.

— Отлично, — улыбнулся Курион. — Мы проводим тебя на калллистот. Твое имя уже внесено в таблицы игроков. — Он хлопнул Кургана по спине. — Скажи-ка, ничтожество, на кого нам ставить — на тебя или баскира?

Сараккон откинул голову, расхохотался и, протащив Кургана через волнующуюся толпу и мимо охраны, вытолкнул его на арену.

— Калллистот! — заорал он, помогая Кургану перелезть через верхнюю проволоку. — Десятая схватка!

Все за пределами арены слилось в большое пятно. Калллистот пах кровью, потом, победами и поражениями.

Вблизи баскир казался даже еще страшнее, чем из толпы. Через узкие щели глаз он смотрел на Кургана с неприкрытой жадностью, как гэрорел на добычу. Подошел ближе.