Дмитрий Воронин - Гавань Семи Ветров

Если бы, зайдя в каюту, можно было в сердцах хлопнуть дверью — Денис бы так и сделал. Признаться, это простое действие и в самом деле здорово помогает успокоить нервы. Но дверь с тихим шорохом закрылась за его спиной сама. Подумав, он пнул койку — но удовлетворения не получил. Лег, откинулся на подушку…

Последние два дня стали для него сплошной пыткой. Пару раз всерьез появлялись мысли пойти к корабельному врачу и сдаться. Конечно, местный медик — специалист широкого профиля, но его знаний вполне хватит, чтобы порекомендовать Жарову тихое уютное местечко, где его до конца жизни будут содержать в тишине и покое. Денис даже покопался в компьютере, вылавливая оттуда всю имеющуюся информацию по «Фантазму», а потом и по остальным известным галлюциногенам. Чтобы изучить полученный вал сведений более или менее внимательно, понадобилось бы полгода — он пробежал лишь по самым верхам, по симптомам… И, насколько мог доверять этому дилетантскому подходу, убедился — его состояние не имеет ничего общего с галлюциногенами. Хотя, вполне вероятно, имеет достаточно много общего с галлюцинациями. Видения приходили все чаще и чаще, и большую часть вчерашнего дня Жаров прикладывал массу усилий просто для того, чтобы суметь отличить реальность от порождений собственного больного разума.

Вот и сейчас, стоило на мгновение расслабиться, и стальной потолок исчез, сменившись арочным сводом, выложенным каменной, может быть, мраморной плиткой. Денис мысленно усмехнулся — в прошлый раз это была грубая каменная кладка, а теперь — смотри ж ты, почти дворец…

Картинка вдруг приобрела четкость, заполнив собой всю каюту и раздвинувшись за ее пределы. Жаров замер, боясь пошевелиться, — таким ясным, таким реальным видение не было еще ни разу, и ему вдруг захотелось — пока не торчит рядом его златовласая надзирательница — рассмотреть иллюзорный мир как следует. Правда, повернуть голову не удавалось, мышцы практически не слушались, удалось только немного скосить глаза — но хватало и этого. Что ж, у мира грез, видимо, свои законы — и если их нельзя обойти, то придется под них подстраиваться.

Он находился в довольно большом помещении — чем-то, пожалуй, похожем на храм. Мраморные колонны, мраморный свод… Освещение — что-то вроде масляных ламп, дающих неожиданно яркий свет. Их было много — в специальных креплениях на стенах. Жаров — вернее, его тело — на чем-то лежал… и, насколько он мог разглядеть самым краем глаза, рядом лежал еще кто-то. Часть обзора закрывало… странно, такое ощущение, что на нем — бронекостюм и шлем с поднятым забралом.

Вдруг Денис обратил внимание, что давно уже не слышит мерного гула работающих механизмов лайнера. Вместо этого до его слуха все отчетливей и отчетливей стали доноситься другие звуки. Разговор… Он не знал языка, слова были совершенно незнакомыми, но, сочетаясь во фразы, они вдруг приобретали вполне определенный смысл. Денис прислушался, ловя каждое слово.

— Я ничего не могу понять, хозяин. — Речь была немного шипящей, как будто говоривший издавал звуки, почти не разжимая зубов. — Они оба все больше и больше выходят из-под контроля.

— Кирса, это невозможно. — Этот голос явно принадлежал человеку постарше и имел явно выраженный снисходительный оттенок. Так учитель поучает нерадивого ученика, так отец объясняет ребенку нечто, что сам считает простым и понятным. — От Лабиринта нет защиты, и его невозможно снять.

— Я… простите, господин, я заглядывал в их Лабиринты…

— Глупец! — В голосе звучало не столько возмущение, сколько раздражение. — Кирса, ты глупец. Удосужился хотя бы заглянуть в книги, прежде чем…

Молчание было, пожалуй, лучшим ответом. Денис понял, что о каком бы Лабиринте речь ни шла, этот неведомый Кирса и не думал начинать свои изыскания с теоретической подготовки.

— Идиот, — вздохнул голос постарше. — А вот если бы ты потратил немного времени на то, чтобы кое-что почитать, то знал бы, что Лабиринт мог захватить тебя самого.

— Но…

— Признаться, я даже удивлен, что этого не произошло. Ну да ладно, что ты там увидел?

— Не так важно то, что я увидел, господин… важно то, что он, кажется, увидел меня. Он не погрузился в Лабиринт полностью, господин, он все время находится на грани выхода в реальность. И она тоже, господин, в меньшей степени, но я уверен — это может произойти в любой момент.

Две фигуры появились в поле его зрения. Одна высокая, худая, затянутая в черную кожу. Лысая голова — лица Денис не видел, они стояли спиной к нему, рассматривая соседнее тело, — была «украшена» замечательными ушами — большими, вытянутыми вверх, с заостренными кончиками. Вторая фигура была пониже, пошире в плечах и в талии… особенно в талии. Голова тоже была лысой, как колено, но уши — вполне обычными, человеческими. И из-за этих ушей что-то торчало, что-то похожее на дужки старинных очков. Денис видел такие разве что в кино — они давно уже вышли из употребления. Низенький наклонился над телом, длинноухий застыл рядом, и даже его затылок, казалось, лучился почтением.

— Хорошо… — бормотал низенький, — допустим, я на секунду поверю в то, что ты прав, Кирса…

Жаров усмехнулся — мысленно, поскольку губы ему не подчинялись. Даже для того, чтобы шевельнуть глазами, требовалось прилагать некоторые усилия. Значит, длинный — это Кирса, а маленький — его хозяин. Запомним… Коротышка казался знакомым даже со спины, Жаров пытался вспомнить — и не мог. Потом спохватился — вряд ли эти два заигравшихся в средневековье клоуна могли ранее встречаться ему. И все равно толстячок вызывал какие-то смутные ассоциации.

— То, что никто не знает способа вывести человека из Лабиринта Воспоминаний, совсем не значит, что такой возможности не существует. Что бы там ни говорили книги. — Коротышка бормотал все это вполголоса, причем явно для себя, видимо, имея привычку размышлять вслух. — В конце концов, он Страж, к тому же выходец из технологического мира. Кто знает, к чему может привести это необычное сочетание… Но вот женщина — она житель мира, идущего путем магии, и на нее заклинание просто обязано действовать так, как положено.

Денис подумал, что это бормотание весьма похоже на бред. Заклинания — какой нормальный человек может говорить об этом с такой серьезностью? Что здесь, черт подери, происходит?

— Кирса, — коротышка повернулся к своему слуге, — ты внимательно ее осматривал. Может быть, какие-нибудь предметы, артефакты?

Денис наконец-то увидел лицо толстячка и испытал некоторое разочарование. Он никогда ранее не видел этого человека — и все же, все же… Он видел эти очки. Жаров мог поклясться, что видел их, — но где? Нужное воспоминание ускользало…