Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

– И вы нападете на безоружную, не обладающую энергетическим запасом девушку?

– Думаете, не смогу? – испытующе прищурился он.

– Я не думаю. Я хочу в туалет! – съязвила я. – И все мои мысли направлены только туда!

– Я сильно изменился за это время, – продолжил Онзар, словно не заметив моих слов.

– Вижу, – вдруг так же тихо и напряженно произнесла я. – Но почему-то надеюсь, что так низко вы не пали.

– Хотите проверить? – Он тут же поймал меня на слове.

– Хочу в туалет! – привычно выкрутилась я, не желая вступать на скользкую дорожку двусмысленных фраз.

– Прекратите разыгрывать из себя йыр знает что! – не выдержал некромант.

– Да ну? А я сильно изменилась за это время.

Его передернуло, когда я точно скопировала его же интонацию. Ведьмы за спиной сдавленно фыркнули от смеха.

– Говорите прямо, чего вы хотите, – рыкнул некромант.

– Разговор, – быстро ответила я. – Немедленно. И свободу – после разговора.

– А почему вы решили, что я вам это предоставлю? – тут же опять прищурился маг, почувствовав себя на знакомой стезе недомолвок и интриг.

– А вам нужны три ведьмы, шляющиеся всю ночь по лабиринтам в поисках уборной, случайно забредающие в вашу спальню в самый неудачный момент… – Некроманта так передернуло, что я даже засомневалась, а не наступила ли я на самую больную мозоль. Я усмехнулась: —…И опрокидывающие котлы с почти доваренным зельем только потому, что «по темноте его за ночную вазу приняли»?!

Онзар нахмурился, задумчиво перебирая пальцами в воздухе.

– Не думайте, что этого добились вы: не будь подобного у меня в планах – вы бы отправились сейчас прямиком в свою комнату! – сурово сказал он, разворачиваясь и ведя нас в свою спальню.

– Да я и не думаю, – отозвалась я. – Зачем думать, если мне пока больше ничего от вас не надо?

Некромант скривился, но промолчал.

– Куда мы идем? – спросила Тая так, что слышала ее только я.

– К нему в спальню, – так же ответила я. Хорошо, что способности Сказительницы – это не магия.

– А почему не в кабинет? – удивленно спросила та.

– А тебе хочется тащиться по этим коридорам примерно полторы версты? – усмехнулась я.

– Здесь что, такой большой лабиринт? – подключилась к разговору все слышавшая – Сказительница таки – Ильянта.

– Я бы даже скорее назвала это катакомбами, – подтвердила я.

– А у него хоть спальня большая? – озаботилась Тая. – Нам там сесть-то будет куда?

– Большая, – усмехнулась я. – Девяносто процентов пространства занимает кровать. Еще есть два стула. Как мы в такой обстановке будем соблюдать оскорбительную официальность – не знаю.

– А оно тебе надо? Ты и так его уже зашугала, по-моему!

– Тогда говорить будете вы, а я красноречиво молчать в интимном полумраке красного света! – хихикнула я.

– Да запросто! – согласились ведьмы.

Спальня за пятьдесят лет ничуть не изменилась. Все та же огромная почти до пошлости, кровать, разве что покрывало теперь не снежно-белое, а безвкусно-оранжевое. Небольшой ночник, дающий неровное, с бахромчатым краем, пятно красного призрачного света, кресло и стул.

Хозяин независимо прошел к стулу и встал за ним, опершись на резную спинку. Ведьмы с непринужденной наглостью (или наглой непринужденностью) расположились с ногами на кровати, я неспешно погрузилась в бархатные объятия глубокого кресла.

– Итак, что же вы так хотели мне сказать? – обратился Онзар к Тае.

– Хотели спросить, как часто вы выглядываете посмотреть, что творится на поверхности, – закинула пробную удочку ведьма.

– Достаточно часто, – с нажимом ответил тот.

– И как? Нравится? – спросила Лия, глядя в пустоту.

– Что нравится? – невозмутимо уточнил некромант.

– То, что творится. Новые Ветки,глобальные изменения в природе – ну и все остальное.

– Меня это не касается, – пожал плечами он. – Если мир вдруг решил сойти с ума – то пусть, на здоровье.

– С чего же вы взяли, что вас это не касается? Вам не кажется, что вы в нем живете?

– Я – выше него, – самодовольно усмехнулся некромант. – Я буду жить даже тогда, когда все вокруг умрет.

– Сочувствую вашему горю! – фыркнула Лия.

– Какому? – повелся на бородатую шутку Онзар.

– Буйнопомешательству, – с готовностью пояснила та.

Некромант брезгливо передернул плечами:

– И это все, что вы хотели мне сказать?

– Мы хотели спросить, не имеете ли вы непосредственного отношения к происходящему? – спокойно продолжила Тая, не давая сбить себя с нейтрально-недоброжелательного тона.

– Не имею, – твердо сказал некромант. И я ему сразу поверила. Потому что как бы он ни изменился, но таким голосом лгать невозможно.

– А выяснить, что происходит, вы не пробовали? – методично продолжала допрос Тая. Молодец. Меня бы на такое, скорее всего, не хватило.

– Каким образом?

– Ну например, – пообщаться с водяницами или русалками. Или лешими – словом, теми, кого ваша некромантия еще убить или выгнать не успела.

Онзар презрительно скривился:

– Что? Я не ослышался? Мне – мне! – предлагается разговаривать с какими-то там вшивыми водяницами? Не мой уровень, дамы.

– Ваш уровень – это рассыпающиеся в пыль глиняные големы? – холодно поинтересовалась я, не двигаясь и оставляя лицо в тени глубокого кресла.

– Не исключено, – так же холодно ответил он.

Я решила не вступать в перепалку. Не потому, что было лень, не потому, что боялась проиграть – нет. Просто в этом не было смысла. Зачем?

Мне вдруг стало настолько все равно, что он говорит и что он думает, я даже хотела встать и уйти. Что я здесь могу услышать? Что мне может сказать хоть сколько-нибудь важного человек, считающий, что он выше всего мира? Человек, ослепленный своей безмерной безумной гордыней, не желающий общаться с иными расами, кроме себя самого, да только и умеющий пудрить мозги своим меняющимся со скоростью света нимфеткам? Мне, ведьме?

Ни-че-го.

Но и ничего плохого он мне сделать тоже не мог. А потому я прикрыла глаза, перестала слушать спокойные, чуточку издевательские Таины вопросы и его высокомерные ответы – и позволила себе раствориться в тепле. Разлететься на мириады ярких осколков, усыпать собой все Древо, услышать каждый шепоток, почувствовать все пряные, свежие, легкие, тяжеловесные, тонкие ароматы мира, вслушаться в вечную Песнь Жизни. Песнь, слова которой сейчас звучали чуточку иначе, чем всегда, – но все равно близко и ласково, словно тихая колыбельная матери. Сердце легонько уколола возвращающаяся по каплям сила.