Инна Живетьева - Рунный след

А потом все оборвалось. Аля открыла глаза и увидела, как тяжелая темно-алая капля скользнула в чашу весов. Противовесная, полная синей жидкости, чуть колыхнулась и приподнялась.

Почему-то подрагивали коленки, точно Аля пробежалась в гору. Девочка подняла голову, взглянула на Орона и высокомерно улыбнулась.

По одному подходили к весам, молча касались воронки — и темно-алая капля в чаше все набухала и набухала, поднимая чашечку дрида все выше. Воспоминания меняли лица друзей, и Аля каждый раз пыталась угадать — что видится ярче всего, большей тяжестью ложится на весы?

Для Славки самое страшное — последний бой с Волками? Пытки у заговорщиков или когда мучили Алешку? А может быть, что-то иное, не угаданное Алей. Вон, как потемнел лицом; неловко шагнул, пропуская к весам друга. Аля еле успела ободряюще коснуться Алешкиного плеча. Что у того сейчас пройдет перед глазами: навеянный ведуном кошмар? Издевательства Михана? Или ежедневное унижение в рабстве? Влад решительно ткнул пальцем в воронку. Ему есть за что ненавидеть Орона — за Костю на грани между жизнью и смертью, за недели, проведенные в уверенности, что друга больше нет. А уж самому Косте, если он решился покончить с собой — Аля передернула плечами — слишком тяжела оказалась доставшаяся ноша. Машка, девочка-солнышко, да только за то, что ей пришлось оказаться в этом мире — уже можно проклинать дрида. Но если бы Орон ее не выбрал — насколько холоднее было бы остальным… Лера коснулась весов бесстрастно, но что там, за тонкой пленкой спокойствия? Похотливые взгляды Вилла, поглотившая Костю вода?

Но угадывала ли — Аля никогда не решится спросить. Никто и не расскажет.

Улыбка постепенно гасла на Алькиных губах: преимущество все равно оставалось у дрида. Чашечки даже не сравнялись, когда последней подошла Сима. Вот тут не понять, что у нее на душе, и даже странно видеть заломленные брови и посеревшие губы.

Але захотелось зажмуриться. Пусть хоть на мгновение позже узнать, что они проиграли. Сима пошевелила губами, коснулась воронки. Капля набухла, покатилась — глаза у Альки не зажмурились, а только распахнулись сильнее. Капля слилась с содержимым чашечки, весы дрогнули, пошли вниз… Удовлетворенно закашлял-засмеялся Орон: его чаша была на полсантиметра ниже.

— Вы прекрасно знаете, почему так, — заметила Сима. — Тут нет Даня и Антона.

Але показалось вдруг, что пространство рядом с ними разорвано в двух местах, и оттуда пахнуло холодным воздухом, мелькнули на мгновение темные силуэты.

Дрид оборвал смех:

— Может быть. Но вы не получите амулет.

— Вы потому и не спасли их! — яростно прошипела Аля.

— Нет-нет, — замахал ладонями дрид. — Я действительно не мог. И не думал, что ты догадаешься… Да, сила в вас есть, хоть в этом я не ошибся. Твоя сила, девочка, заставила Сердце Лабиринта пойти против его хозяина и дать подсказку. Пусть не всю, только начало, но тебе хватило. Впрочем, это уже не важно, — дрид повернулся к весам, намереваясь их убрать.

— Подождите, — вперед шагнул Рик. — Вы ведь и на мою судьбу повлияли. Я тоже имею право.

Дрид с досадой оттолкнулся от края стола, так, что зазвенела в кружке ложечка. Подался вперед Талем, замер, не решаясь сказать ни слова.

Рик приблизился к весам. «Он же не хочет!» — Аля была уверена, что княжича не обрадует их исчезновение. К мальчишкам-то он прирос, не отодрать. «Как жаль, что он не будет князем», — подумала, когда Рик коснулся воронки.

Чашечка качнулась, поплыла… поравнялась с чашечкой Орона… и опустилась еще ниже. Темно-красная жидкость вспенилась, хлынула через край, потекла в прозрачную чашу в основании. Словно невидимая рука взбалтывала и перемешивала содержимое. А когда успокоилась — на дне остался темный камень, похожий на приплюснутый грецкий орех.

— Вот и ваш медальон, — громко сказал Талем.

Слезы прорвались почему-то именно сейчас. Алька размазывала их ладонями по щекам и повторяла про себя: «Вот и ваш медальон, ваш медальон…»

Скрипнуло кресло. Дрид сгорбился, тяжело уронил руки на колени. Аля только сейчас поняла, что их уход — не просто поражение Орона. Нашла взглядом картинку с драконами и торопливо отвернулась.

— Скажите, а другого пути вы не нашли? — послышался голос Талема.

Орон слабо качнул головой:

— Нет. — Он снова потер висок, поморщился. — Так… Мне нужно подготовиться. И заберите… это… — кивнул в сторону медальона.

Славка схватил из чаши камушек, зажал в кулаке:

— А где гарантии, что вы нас не обманете?

— У тебя в руке, — раздраженно отозвался дрид. Он пришел в себя, поднял голову. — Что ж, я отправлю вас назад.

— Когда? — вырвалось у Али.

— В ближайшие часы, — Орон поймал недоверчивые взгляды. — Дело в том, что не только смерть надрывает нити мира. Пока вы не свыклись с мыслью о возращении, есть еще в вас возбуждение — мне будет легче перенести. Точнее даже — я смогу это сделать. Мне трудно, я действительно слаб. Хотя для меня было бы лучше задержать вас тут как можно дольше.

— Почему вы нас не обманываете? — недоумевал Славка. — Могли бы сказать, что нет сил, да мало ли что можно придумать!

— Это откат, — Орон кивнул на медальон в Славкиной руке. — Как вам объяснить… В общем, эта часть равнодушия, которая могла осесть во мне. Дрид может выбрать: принять его в душу или обратить в амулет. Впрочем, это все неважно. — Ладони привычно легли на колеса, Орон подкатил к Маше, глянул ей в глаза: — У меня есть только одна просьба, к тебе: останься. Ты — моя самая большая надежда.

У Машки испуганно дрогнули губы, она отшатнулась к Талему.

— Останься, девочка, — голос Орона нарастал, обволакивал; в нем слышалось журчание ручья, мурлыканье кота, шум прибоя: — Ты можешь спасти мир. Останься.

Ведун резко задвинул Машу за спину:

— Но-но! Без ваших штучек.

— Талем, вы же на моей стороне, — Орон не понизил голос. — Вы тоже хотите спасти наш с вами мир, мир для вашего воспитанника. Я ведь могу помочь — и он станет князем. Предсказание сбудется, ему подчинятся земли…

— И опять-таки через предательство, — насмешливый голос Рика взрезал рокот дрида. — Хоть бы чего новенького придумали.

— Талем, но вы же не будете слушать мальчишку — что он понимает!

— Как вы правильно заметили, он не мальчишка, а княжич, — спокойно возразил Талем. — Впрочем, в любом случае, решать самой Маше.

— Я хочу домой, к маме, — всхлипнула за спиной ведуна девочка.

— Значит, так и порешим. Господин Орон, прежде чем мы ненадолго откланяемся — снимите ваше наблюдение.

Орон недовольно пожевал губами, нехотя кивнул: