Алексей Семенов - Чужестранец

Такую сагу рассказал Торгни, пока шел корабль, разменивая над мачтой полуночные звезды на полуденные, и Мирко запомнил ее лучше остальных. Тем временем корабль подходил к Радославу. Хойра сделалась поуже и побежала быстрее. Камень и глина сжимали ей бока, но поверх них, там, куда речная сила не доставала даже в паводок, лежали красно-черные, жирные земли, на которых рожь и пшено теснили с людской подмогой дикие травы и дубовые леса. Это и были Вольные Поля, с которых растекалась вверх по Хойре и другим рекам княжья власть.

На холме, высоко подняв шатры, крытые по немецкому обычаю крушецом, возвышались три огромные белокаменные башни, почитай, сажен по двадцать каждая. Если б Мирко не видел в бусине крепость древнего града на морском берегу, то и вовсе в диковинку показались бы ему эти исполины. К слову сказать, в бусину он уж давно не заглядывал — не желал показывать ни сельским, ни поморянам, у которых у каждого был свой оберег, а то и несколько. Не было толку сейчас туда глядеть — судьба вела Мирко, как ведет лодку по перекатам опытный лодочник, и не было причин толкаться и суетиться. Так или иначе, ободрав ли борта, потеряв ли груз, прямо или криво, а Мирко знал, что на сей раз жизнь выведет его к большой воде, за которой не то небо, не то тьма. Поморяне ладно гребли по присмиревшей без ветра Хойре, и навстречу кораблю поднималась могучими бревнами, врытыми в речное дно, радославская пристань. Здесь, как в узком ущелье, ждала его главная опасность этих перекатов: предстояло проползти змеей, оставив на камнях старую душу, как кожу.

К пристани корабль опять подходил осторожно, брезгливо пробуя воду лапами-веслами, как кот, когда в лужу вляпается.

— А где человек тот живет? — негромко спросил Мирко у Торфинна, когда выдалось мгновение: оба они сидели в тот час на веслах.

— Видел гард на холме? — спросил в свой черед Торфинн. — Он там живет.

— А как же войти туда? — засомневался Мирко, глядя на белые гладкие семисаженные стены кремля.

— У Торгни не хватит воинов взять гард сейчас, — заметил Торфинн. — Но все ходят на торг. Ты свободный человек. Ты можешь вызвать его на бой. Тебя казнят, если ты выиграешь. А ты выиграешь, — уверенно продолжал Торфинн. — Дальше твою жизнь знают только норны, однако Торгни знает другое: ты — Иллуги, сын Торгрима, пришедший снова. Тебе не придется пасть от меча воинов князя. А Торгни поможет в этом тебе и богам.

Мирко опешил настолько, что не смог ничего возразить поморянину, а Торфинн, как ни в чем не бывало, продолжил орудовать веслом, да и Мирко в следующий миг недосуг стало ворон считать.

«Может, и впрямь знают они что-то такое, чего мне узнать трудно? — подумал мякша. — Как Реклознатец про воду знал, а Ари — про огонь. А я про лес немного знаю. Наверно, и поморяне про море знают много, про мечи всякие и битвы — у них же слова из железа и воды соленой проросли и ими напитаны».

А корабль тем временем подошел к месту у пристани, куда указывал особо отряженный княжий человек. Торгни, убрав длинные пряди под шапку, взошел на нос.

— Кто будете такие? С чем пожаловали? — приветствовал их княжий.

Торгни, конечно, знал, что желает узнать встречающий, а потому, не повышая голоса — когда нужно, он легко мог перекричать морскую бурю, — ответил что-то, и Мирко разобрал только, что это корабль Торгни из Скального залива и везут они товар, но долго торговать в Радославе не будут.

— А кто говорит со мной? — спросил Торгни, завершая речь.

— Радомир, княжий человек, — представился встречающий. — Против тебя нет ничего у князя. Становитесь здесь. Плату мне вон в тот дом принесете. — Он показал на крепкий, просторный сруб, поставленный на середине пристани и глядящий окнами на четыре стороны. Над срубом поднималась невысокая, но открывавшая вид на всю реку смотровая башня.

— Мой помощник принесет, Торфинн, сын Торгрима, — отвечал Торгни.

— На том и поладим, — согласился Радомир. — Занимай место, Торгни, сын Торвальда. Привет тебе в Радославе.

— И тебе привет, Радомир, — отвечал Торгни, ловко вспрыгивая на бревна пристани. Оба сняли шапки и поклонились друг другу чинно. Только сейчас Мирко уразумел, что Радомир знает поморянскую речь. Значило это, что здесь следовало быть куда более осторожным, нежели в мелких городках по Хойре: многолюдный Радослав был и многоязыким, и многоухим, как и лес, но гораздо более опасным, потому что лес не умел лгать, а город — умел. Поморяне ставили корабль у пристани, закрепляли толстые веревки, бросили якорь — цепкого ежа о многих крючьях из настоящего железа. Мало кто мог похвастаться таким не только здесь, но, как говорил Торфинн, даже в Арголиде — городе, который был в десять — Мирко и помыслить такого не мог! — а то и более раз огромнее великого Радослава.

— Теперь надо на торг идти, — сказал Торфинн, после того как корабль был поставлен. — Надо продать твоих коней. Ты получишь за них хорошую цену. Эти деньги пригодятся тебе. Если захочешь, ты легко станешь в Арголиде дойном. Но подумай прежде, потому что ты можешь начать торговать и стать настоящим купцом. Но помни и то, что знает о тебе Торгни.

— Мне надо попасть на закатные берега. — Мирко впервые заговорил о своих далеких намерениях. — Там, где кроме моря на закат уже ничего нет.

Торфинн, казалось, нимало не удивился: да и что ему было дивиться? Он-то прошел все берега от края до края не один раз и не видел ничего странного в том, что кто-то еще хочет сделать то же.

— В Арголиде ты найдешь множество кораблей, которые идут туда, — кивнул поморянин. — Платы за твоих коней хватит, чтобы доехать туда и вернуться обратно. Но если ты пойдешь с нами, тебе не надо будет платить. Снаряжай коней.

Кони перенесли речную дорогу легко. Впрочем, корабль шел ходко, Хойра вела себя тихо, поморяне гребли складно, на постоях Мирко выводил коней на берег, и теперь они, должно быть, не догадывались, что настал конец их совместного пути. Только одно не давало покоя: Белого Мирко продавать не хотел, а взять его с собой — не мог, о чем и сказал Торфинну. А у ног еще вертелся Пори. Но пес не был для корабельщиков чем-то удивительным и обременительным, а вот везти за море коня возможно было только князю.

Торфинн и сам не мог ничего путного сказать Мирко, но тут вдруг рядом оказался сам Торгни.

— Если ты боишься продавать своего белого коня, — заговорил он простыми словами, чтобы Мирко мог его понять, — то тебе не надо бояться. Он вернется к тебе. Это не простой конь. Такие кони всегда возвращаются к своим хозяевам. Он сам найдет тебя в любой стране. Этот конь — потомок Слейпнира, он умеет бежать так, что копыта его не касаются земли.