Майкл Салливан - Персепливкис

— Это наследник Нифрона, — сказал он по-эльфийски.

Эльфийские лорды и старый эльф в шлеме, изображавшем голову совы, довольно долго сверлили Гонта недоверчивыми, оценивающими взглядами. Потом они принялись что-то обсуждать с Мовиндьюле. Закончив, они вместе с ним вернулись на вершину холма. Все остальные эльфы остались стоять посреди снежного поля.

— Что происходит? — спросил кто-то из искателей.

— Поединок состоится завтра на рассвете, — пояснил Майрон.

Эльфы разбили свой лагерь на вершине холма. Все остальные собрались под священными деревьями на склоне холма, у самого входа в снежную нору. Адриан развел костер и попросил мальчиков натаскать побольше хвороста, что они и сделали, стараясь не отходить далеко. У них ушло на это много времени, потому что они все время останавливались и с испугом поглядывали в сторону эльфийского лагеря.

Модине и девочкам позволили присоединиться к своему народу. Императрица усадила Мёрси и Элли возле костра и подошла к Аристе. Ей приходилось поднимать подол своего роскошного темного платья, чтобы не замочить в снегу.

— Что происходит? — спросила Модина.

Как только Модина оказалась рядом, Ариста тут же взяла ее за руку.

— Все будет хорошо. Деган, как последний потомок Новрона, будет драться с Мовиндьюле. Если победит, то станет правителем эльфов, и тогда им придется ему подчиниться.

Модина не скрывала тревоги. Она посмотрела на отряд искателей, собравшийся вокруг костра.

— Если Деган проиграет, все пропало. Вы даже не представляете, на что способны эльфы. Они уничтожили Аквесту всего за несколько минут. Городские стены рухнули, а здания, построенные не из камня, сгорели. Мне даже страшно подумать о том, сколько народу погибло. Я пыталась это предотвратить, испробовала все, но они справились с нами без малейших усилий. Если Деган потерпит поражение…

— До этого дело не дойдет, — уверенно сказал Адриан. — У Аристы есть план.

— Ну, на самом деле его придумал Эсрахаддон, и, как мне кажется, он вынашивал его с той самой минуты, как сбежал из Гутарии, — уточнила она.

— И в чем же он состоит? — спросила императрица.

Ариста и Адриан переглянулись.

— Я не могу его открыть, — сказала она.

Модина удивленно приподняла брови.

— Мы выяснили, что патриарх эльф и очень могущественный волшебник. Именно он вызвал на поединок Дегана. Весьма возможно, что он подслушивает наши разговоры.

Модина с одобрительным видом кивнула:

— Тогда не говори ни слова. Я тебе верю. До сих пор ты всегда оказывалась права.

— Как девочки? — спросила Ариста.

— Они напуганы. Элли все время спрашивает про отца и Эльдена. Насколько я поняла…

— Да, они погибли. И мой брат тоже.

Модина кивнула:

— Мне очень жаль. Если я могу что-то для вас сделать… — Ее голос пресекся, и она вытерла глаза. — О, добрый Марибор, клянусь, я отдам Гонту трон и стану работать на земле. И готова до конца жизни ложиться спать с пустым желудком, если мы сможем победить. Я хочу, чтобы вы знали, что мы все у вас в долгу за жертвы, принесенные Алриком, Уайаттом и Эльденом. И чем бы ни закончился завтрашний день, сегодня вы герои.

Адриан, Ройс и Мовин отвели Гонта в сторону, чтобы в последний раз дать ему наставления перед предстоящим поединком. Ариста не спускала глаз с вершины холма, где на глазах вырастали разноцветные палатки, а чужие голоса пели древние песни. Напряжение вокруг костра было почти осязаемым. Но больше всех за исключением, пожалуй, Гонта, волновался монсеньор Мертон. Он сидел на перевернутом ведре и смотрел на огонь. Вскоре рядом с ним уселся Майрон, и они погрузились в долгую беседу.

Только Майрон выглядел спокойным. Поговорив с Мертоном, он подошел к мальчикам, выяснил, как они построили шалаш, и задал множество вопросов о лошадях, его интересовало, как они пережили холода. Мальчики рассказали Майрону о таких крепких морозах, что плевок успевал замерзнуть на лету, и монах не уставал поражаться их историям. Он помог им приготовить превосходный обед, постоянно давал поручения, попросил, чтобы они навели порядок в снежном шалаше и не сидели без дела.

Солнце зашло, и все вокруг погрузилось в темноту, которую разгонял лишь свет костра. Немногим меньше года назад Ариста сидела неподалеку от этого места возле такого же костра. Возможно, чуть выше по склону холма. С тех пор, как она приехала сюда с Этчером, очень многое произошло и многое изменилось. Эмбертон Ли стал совсем другим. Тогда ей казалось, что они заблудились. Теперь она находилась в центре мира:

Холмы, руины, камни древние на Ли,И город, средоточие земли.Накрыла вас беспамятства волна.Пропало все, и рухнула стена.

Да она и сама стала другим человеком. Быть может, все они безвозвратно изменились.

— Почему бы тебе с девочками не переночевать здесь? — спросил Адриан у Модины, заметив, что дети зевают. — Вы ведь не станете возражать, мальчики?

Мальчишки дружно покачали головами, не сводя взглядов с императрицы.

— А где будет спать Деган? — спросила Модина, поглядывая на Гонта, который тоже начал зевать.

— Возле костра, наверное, как и все мы, — ответил Адриан.

— Деган, ты будешь спать сегодня в снежном шалаше вместе со мной, — сказала Модина, повысив голос.

Деган закатил глаза:

— Я благодарен за предложение, если честно, но эта ночь не для того…

— Ты должен хорошо отдохнуть. Судьба нашего народа зависит от твоей завтрашней победы. Снежный шалаш самое удобное место. И ты будешь там спать, ты меня понимаешь?

Гонт кивнул, и было видно, что у него нет желания спорить. Модина встала, обняла и поцеловала Аристу.

— И еще раз спасибо тебе, — с чувством искренней благодарности сказала она.

Императрица обошла костер, чтобы обнять, поцеловать и поблагодарить каждого. Потом, утерев слезы, удалилась в снежный шалаш.

— Как ты думаешь, у нас получится? — спросила Ариста у Адриана, и тот в ответ усмехнулся. — Извини, просто я нервничаю. Ведь это моя идея.

— И очень удачная идея. Я тебе когда-нибудь говорил, что ты невероятно умна?

Ариста хмуро посмотрела на него:

— Не такая уж я умная, ты просто ослеплен любовью.

— А это плохо?

Лицо Аристы смягчилось:

— Нет.

Адриан сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и Ариста удобно устроилась в его объятиях. Когда он крепко прижал ее к груди, она почувствовала огромное облегчение, радуясь теплу и надежности его рук. Ее взгляд устремился к звездам. Ей ужасно хотелось сказать, чтобы они не исчезали, а солнце не вставало, ведь она была совершенно счастлива. Она могла бы навсегда остаться в объятиях Адриана и забыть о том, что готовил им грядущий день.