Ян Ирвин - Геомант

Остатки сна окончательно растаяли, Тиана отбросила простыню из грубой шерстяной ткани, от которой чесалась кожа, и встала с постели. Она сняла стеклянную заслонку с окна и приникла лицом к отверстию. По лицу хлестнул морозный воздух. Тиана втянула полную грудь свежего ветра, такого холодного, что снежинки проникали до самых легких. Тогда ей вспомнился еще один сон.

За бесконечно долгие века пребывания в Бездне лиринксы отточили свое мастерство в формировании плоти. Это сохранило им жизнь и обеспечило продолжение рода в тяжелых условиях. Во сне Тиану подвергли этому страшному процессу и превратили в чудовище на восьми ногах, похожее на кланкер. Теперь она должна выйти против своих сородичей, разрушать их машины и убивать солдат, окончательно предав свой народ. Неужели она принесла им еще недостаточно горя! В разлуке с заветным кристаллом она была согласна на все.

Пол под ногами Тианы слегка задрожал. Это могло быть следствием уходящего ночного холода или волной далекого землетрясения. А может, один из камней в основании треснул и готов рассыпаться на мелкие осколки. Тиана вспомнила о первом из снов, и от этих мыслей зашевелились волосы на затылке. Калиссин обладал неограниченным потенциалом, но сама скала висела над пропастью.

Чего же хотят добиться от нее лиринксы? Извлекать поток энергии с помощью амплимета? Изготовить контроллер, чтобы усилить результаты в этом ужасном занятии формирования плоти? А вдруг они и на самом деле поставят эксперимент на ней самой? Несмотря на все заверения относительно размеров жертвы, эта мысль не покидала Тиану и даже во сне заставляла боязливо вздрагивать. Это недопустимо!

На двери комнаты громыхнула щеколда, и появилась Льетта. Из-за отсутствия обьганой для лиринксов яркой окраски она выглядела почти как человек, если бы не крылья за спиной.

— Пошли!

Льетта схватила Тиану за руку. Несмотря на небольшой по меркам лиринксов рост и мягкую кожу, она обладала достаточной физической силой.

— Но я еще не оделась! — воскликнула Тиана.

— Внизу и без того жарко, — отмахнулась Льетта, словно все остальное не имело значения.

Для лиринксов так оно и было, им не требовалась одежда. Девушка на ходу успела только схватить рубашку и обернуть вокруг груди.

Тиане пришлось спускаться впереди лиринкса по железной лесенке. Ей никогда не приходилось ходить босиком, и грубо обработанные ступени царапали ступни. После довольно долгого спуска Льетта остановилась.

— Стой тут, — бросила она.

Впереди, в серой железной стене круглой ячейки, виднелась дыра с неровными краями, видимо заменявшая дверь.

— Куда мы идем?

— Работать. Иди за мной.

Льетта, согнувшись, протиснулась в дыру, Тиана последовала за ней. Узкое отверстие было еще и низким, потолок находился примерно на уровне плеч Тианы. Ее провожатая толкнула незаметную дверцу. Они оказались в более просторном помещении, сооруженном из трех ячеек. В середине перегородки между ними были удалены не полностью, а только до высоты груди Тианы. На остатках стен покоился стол из отполированного железного листа в форме трилистника. На одной из его секций лежали амплимет, шлем и сфера Тианы. В остальных стенах тоже были врезаны столы, заполненные уже знакомыми клетками. Все помещение освещалось светом поднимающегося солнца, проникающим через отверстие в стене, в которое был вставлен кусок вулканического стекла в руку толщиной.

Льетта придвинула к столу высокий стул с сиденьем тоже в форме листка клевера и указала на него Тиане. Девушка с трудом взгромоздилась на неудобное сиденье, чувствуя еще большую неловкость от своей одежды. Это напоминало ей о детском питомнике.

Льетта тем временем занялась чем-то у одного из боковых столоз. Она была ростом с обыкновенного человека. Мягкий полупрозрачный зеленый гребень тянулся от верхней части лба до основания шеи. Льетта была взрослой женщиной, поскольку у детей гребни не имели окраски. По сравнению с людьми она обладала довольно плотной фигурой, но сильно уступала остальным лиринксам, как мужчинам, так и женщинам. Прямоугольные плечи переходили в длинное туловище со слабым намеком на талию. Широкие бедра и короткие мускулистые ноги заканчивались большими ступнями. На спине виднелись свернутые крылья.

Но больше всего от остальных сородичей Льетта отличалась своей кожей. У нормальных лиринксов снаружи имелась плотная шкура с пластинами панциря, прикрывавшими жизненно важные органы и грудь. Кроме того, этот плотный покров обладал эффектом хамелеона и полностью скрывал второй, внутренний, слой мягкой кожи. На теле Льетты наружный слой был почти прозрачным и напоминал желе, размазанное по бледно-серой внутренней коже. Даже сквозь защитные пластины просвечивало ее тело. Если бы не крылья, она смогла бы сойти за человека.

— Почему у тебя… — Тиана не смогла подобрать подходящих слов.

— Я неполноценная, — ответила Льетта, скривив губы. — Мне приходится надевать одежду, чтобы выйти наружу!

Она произнесла это слово так, словно необходимость одеваться была признаком порочности или непростительной слабости. Наверно, все лиринксы так и считали.

— И еще я не могу менять цвет кожи!

— А это так важно?

Льетта внезапно шумно развернула крыло и чуть не задела лицо Тианы. Та отпрянула, опрокинула стул и неловко упала на спину, широко раскинув ноги. Лиринкс без особых усилий подняла Тиану и снова усадила на стул.

— Изменение цвета кожи — это способ разговаривать и отвечать, выражать страх и любопытство, общаться с возлюбленным. Это наш образ жизни. Без способности менять окраску я словно немая!

Тиане часто приходилось наблюдать за разноцветными вспышками на коже Рилла, но она никогда не придавала этому особого значения.

— Скажи мне…

— Пора работать, — оборвала ее Льетта. — Надевай свое приспособление. И постарайся повторять мои действия.

Она обхватила ладонями проволочную клетку, но зверек тут же цапнул ее за палец. Тогда Льетта поставила сверху вторую клетку, большего размера, положила на нее руки и закрыла глаза. Тиана ощутила знакомое покалывание в висках. Тогда она воспользовалась случаем, взяла в руки амплимет и предалась единственной оставшейся радости — сладким мечтам о Минисе. Это была единственная лазейка на волю из ужасной действительности, и Тиана прибегала к ней все чаще и чаще, хотя и опасалась временами, что мечты могут превратиться в навязчивую идею.

— Ну? — резко спросила Льетта.

Тиана открыла глаза и обнаружила, что та уже подошла вплотную и угрожающе склонилась над столом. Один из черных сосков на ее груди уставился прямо в лицо Тианы, словно обвиняющий перст. Девушка чуть не свалилась со стула.