"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Тогда Гобзиков понял, что первый раз в своей жизни наткнулся на что-то интересное и необычное. И еще пришел к выводу, что стоит быть осторожнее. И уж во всяком случае, никому ни о чем не рассказывать.

Во-первых, можно легко сойти за психа. А это очень опасно – раз в дураки зачислят, потом отплеваться будет трудно, а всю жизнь с желтым билетом – невеселая перспектива.

Во-вторых, инцидент с вирусами и компьютерами навел Гобзикова на некие размышления. Что с картами и странными историями не все так просто. А может быть, даже опасно.

Тогда Гобзиков решил, что ни у кого ничего расспрашивать не стоит. Надо подождать. Если уж судьба позаботилась о том, чтобы они переехали в этот город и в эту квартиру, то позаботится и о том, чтобы подкинуть еще какую-нибудь подсказку.

Судьба, однако, не спешила. Гобзиков учился в Лицее. Учился тяжело. Не в смысле, что ему трудно давалась учеба, а в смысле вообще трудно. И еще мать… Она теперь вбивала гвозди почему-то гораздо чаще, чем раньше. Когда стук молотка становился невыносимым, Гобзиков возвращался к картам. И думал, куда они могут привести. Он не очень точно представлял, куда именно, но ему почему-то казалось, что там лучше, чем здесь.

Но ничего не происходило. Ничего. И Гобзиков уже начинал бояться. Поэтому когда Гобзиков встретил Лару…

Нет, сказать, что Гобзиков был удивлен, будет неправильно.

Это было не удивление. Это был свет.

Лара…

Поле кончилось резко и неожиданно, и, будто шагнув навстречу из-под шапки-невидимки, начались холмы.

– Холмистый Край, – пояснила Лара.

Гобзиков подумал, что Холмистый Край на самом деле холмист. Понятно, почему его так называют.

Холмы оказались приблизительно одинаковой высоты и одинаковой формы, похожи на половинки теннисных мячиков, такие же круглые. Словно кто-то мячики разрезал и высыпал сверху на площади, равной европейскому государству средней руки.

В Холмистом Крае Лара никогда не была, но пару раз пролетала мимо, отметив, что местность похожа на пластиковую форму для яиц. Только от горизонта до горизонта. Раньше, по слухам, в Холмистом Крае обитали разные люди, в основном мизантропического склада характера, сейчас же Край был пуст – за четыре дня, пока Лара и Гобзиков пробиралась через ручьи и крутояры, они не встретили никого. Несколько заброшенных хижин, большая землянка, дерево, в котором обнаружилось просторное дупло с натянутым гамаком. И все.

Сначала Лара выбрала неверный способ передвижения – с холма на холм. Прием оказался утомительным, и уже после первого дня у обоих разболелись плечи, да с непривычки так сильно, что даже уснуть получилось не сразу. На следующий день Лара с Гобзиковым шагали по ручьям.

В большинстве своем ручьи были неглубокие, так что никаких сложностей с перемещением не возникало. Проблема заключалась в другом. Ручьи текли как-то не так, и из-за этого нетака не удавалось толком определить направление. Холмистый Край оказался похожим на настоящий лабиринт.

Лара сказала, что если где и устраивать партизанское гнездо, так только тут. Гобзиков спросил, против кого она думает партизанить, но Лара не ответила, сказала лишь, что тут хорошо, глухо, и найти кого-то здесь можно исключительно с воздуха.

Хорошенько наблуждавшись между холмами, Лара определила новую стратегию – идти по берегам ручьев, периодически поднимаясь наверх для определения направления. Новый способ перемещения оказался оптимальным. Вдоль воды обнаружились тропинки, протоптанные какими-то незнакомыми животными. Животные (Гобзиков отметил, что они похожи на микрокосуль) были робкими, и даже Лара не смогла с ними познакомиться, как ни старалась. Но тропинки у них получались вполне прямохожие.

Ночевали на холмах. Разводить костер почему-то не решались, но на холмах и так отчего-то было тепло, будто сопки исходили теплом изнутри. Гобзикову нравилось.

А на пятый день они встретили первых обитателей. Рыбаков.

Лара устроилась между двумя кочками поудобнее и достала бинокль. Дорогой, тяжелый и холодный, его приятно было держать в руках, в него приятно было смотреть. Лара пристроила оптику в развилке чахлого карликового хвоща и стала разглядывать, что происходит у подножия холма.

Гобзиков тоже пытался разглядеть, но получалось не очень – солнце в глаза.

А внизу тек ручей, который под холмом разливался в небольшой бочаг, а потом снова сужался в ручей. Бочаг неширокий, метров двадцать, но, судя по темноте воды, достаточно глубокий. И в нем сейчас болтались два типа с какими-то палками. Лара сфокусировала бинокль и увидела, что у них не совсем палки, а бредень. Видимо, типы рыбачили.

Ловля шла довольно вяло, типы углублялись в бочаг, стучали палками по воде и издавали вялые крики, которые долетали даже до Лары и Гобзикова.

Рыбаки прочесали водоем два раза и выбрались на сушу. Свернули бредень и вытряхнули его содержимое на траву – на солнце заблестело серебро. Лара сказала, что момент самый подходящий, спрятала в чехол бинокль, подхватила рюкзак и принялась спускаться вниз. Гобзиков покатился за ней.

Они спускались с холма, а рыбаки смотрели, отпустив бредень и разинув от удивления рты.

Уже ближе к подножию холма Лара вдруг поняла, что рыбаки вроде как ей знакомы. Один, во всяком случае, точно. Тот, что пониже. А тот, что повыше, собирал в траве разбежавшуюся рыбную мелочь и знаком не был. Вроде как.

Место попалось красивое. По берегам вокруг водоема рос густой шиповник, который обильно цвел, распространяя медовый аромат. Лара перепрыгнула с разбегу через ручей и подошла к рыбакам. Гобзиков подотстал.

– Там, где дикие розы цветут… – на ходу обронила Лара. – Привет, браконьеры.

– Здорово, Лариска, – неприветливо отозвался тот, что был пониже.

Лара вгляделась повнимательней и…

– Ну да, это я, – буркнул рыболов, – ты не обозналась.

Лара не могла поверить:

– Но ты вроде… как бы сказать… потолще был, что ли…

– А ты вроде прическу поменяла, – не ответил рыболов. – И вообще имидж.

– Поменяла, – согласилась Лара. – А ты вроде ведь… политическим деятелем был? Пендрагон Великий… Или как там? Ляжка?

– А ты сама как? – не услышал Ляжка. – Дракончиком новым не обзавелась пока?

– Что, – не услышала в ответ Лара, – свергли, говоришь?

Ляжка промолчал.

– Да ты просто Лжедмитрий Второй! – заключила Лара. – Патрис Лумумба, блин, настоящий!

– Это точно, – подтвердил второй, незнакомый Ларе, субъект. – Лумумба.

И заржал.

Ляжка надулся было от злости, но потом взял себя в руки, решил не связываться.

– Ладно, – примирительно сказала Лара, – мало ли что в прошлом приключилось. Забудем.

Ляжка уселся на берег.

– Видишь ли, Лара, – начал он задумчиво. И вдруг скрючился, принялся выкусывать что-то из ноги.

– Что ты делаешь? – удивилась Лара.

– Шипига, – пожаловался Ляжка. – Четыре дня назад накололся, теперь прорастает. А сейчас ноги размякли, самое время выкусывать…

И он стал старательно щелкать зубами.

Лара терпеливо наблюдала за процедурой. Подошел Гобзиков. Смотрел на происходящее с непониманием. Но не вмешивался.

– А ты сама откуда? – спросил сквозь выкусывание Ляжка. – Оттуда?

– Угу, – кивнула Лара.

– Ну и как там курс доллара? Растет? А впрочем… Впрочем, мне без разницы, растет ли, падает ли. Новенькое что-нибудь есть?

– В каком смысле?

– Ну… – Ляжка выплюнул в ручей кусок кожи. – В глобальном.

– Если в глобальном… ФРС бомбанули.

– Нашу? – презрительно хмыкнул Ляжка.

– Да ну, нашу. Американскую. Восемь миллиардов взяли, по официальным данным. А сколько на самом деле, так никто и не знает, много больше, наверное. На бирже паника, на рынках кризис. Вот тебе событие в глобальном смысле.

– Это как раз не в глобальном, – с кроткой улыбкой сказал Ляжка. – Это в суетном смысле. Я тебя про действительно серьезные дела спрашиваю. Открытий разных не совершили ли? Не изобрели ли чего-нибудь для человека полезного? Термоядерный реактор там или еще что. Для облегчения страданий народных.