Михаил Попов - Пророчество Золотого Перуна

Сергея разбудила непонятная возня и сдавленная ругань Яросвета. Ничего не соображая спросонья, он уставился на сопящего рядом степняка. Пламя костра блеснуло отразившись от нашитых на куртку бляшек. Тот самый. Наглый.

Степняк что-то шипел сквозь зубы, а из-под него едва доносился приглушенный голос. Ликин!

Присмотревшись, Сергей с похолодевшим сердцем увидел полоску белой кожи, под задранной до самого подбородка рубахой, и пальцы степняка, тянущие с ликиных бедер штаны. Завязки тихо лопнули уступая грубой силе. Тилак облегченно вздохнул, сдергивая тонкую ткань.

— Ах ты ж!.. — Сергей размахнулся, и сочно впечатал локоть в висок степняка.

Удар опрокинул того навзничь, позволив Лике извернуться ужом, соскакивая с повозки. Придерживая связанными руками сваливающиеся штаны, девушка впилась взглядом в насильника, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону.

Разочарованный Тилак взвыл, и что было сил ударил Сергея в плечо, прямо туда, где сквозь ткань проступало засохшее пятно крови. Яросвет попытался прикрыть Сергея, но Тилак, не глядя, отпихнул его, сбрасывая с повозки.

Лика бросилась на степняка, но озверевший Тилак, отмахнулся попав кулаком в скулу. Удар отбросил ее назад, она упала и больше не шевелилась.

Сергей изворачивался, пытаясь прикрыть плечо связанными руками, но получалось плохо. Едва зажившая рана раскрылась, заливая рубаху новой порцией крови.

Часовые у костра, весело смеялись, подбадривая Тилака гортанными выкриками. От шума, начали просыпаться и остальные.

Лежа на земле, Яросвет стонал от бессилия, не имея возможности даже встать. Связанные ноги подворачивались, снова и снова роняя его на колкую сухую траву. Наконец, он перевернулся на спину, и двумя ногами лягнул маячившую сверху спину. Не ожидавший подобного, Тилак клюнулся носом вперед, уткнувшись лицом в колени Сергея. Тот моментально обвил ногами жилистую шею степняка и сильно сдавил. Захрипевший Тилак попытался освободиться от хватки, но тщетно. Из последних сил Сергей резко повернул бедра. Сухо хрупнули позвонки, и обмякшее тело безвольно упало к колесам повозки.

Степняки замерли. Кто-то привстал, кто-то, не веря, робко окликнул Тилака. И только когда костер отразился от выпученных стекленеющих глаз, лагерь взорвался яростными криками.

Взбешенные смертью общего любимца-весельчака, степняки бросились на ребят, Сергея стащили с повозки, и начали бить, вымещая злобу на беззащитном пленнике. Сквозь ослепляющую боль, Сергей разглядел Яросвета, которого так же остервенело били совсем рядом — руку протянуть. Не в силах дотянуться до друга, Сергей свернулся комочком, стараясь защитить раненое плечо.

— Назад! — сливаясь в один, прогремели два голоса.

Невидимые руки отбросили разошедшихся степняков в стороны. Черный, вставая между избитыми пленниками, вскинул руки.

— Первый кто шевельнется, сдохнет на месте! — мрачно пообещал он. — Мне эти люди нужны живыми.

Отрак упал на колени рядом с безжизненным телом друга. Дрожащими руками поднял его голову, осторожно опуская себе на колени. Горячие слезы хлынули из глаз. Суровый каган плакал, не стесняясь своих воинов, а те стояли понурив головы, чувствуя и свою вину в произошедшем.

— Я же тебе говорил, — шептал Отрак, обращаясь к неслышащему его Тилаку. — Предупреждал. Ну почему ты никогда меня не слушал? Почему я, дурак, побоялся тебе приказать? Что я скажу твоей матери? Как посмотрю в глаза отцу, говоря что ты погиб не в жарком бою, а…

Он гладил растрепавшиеся желтые кудри, корил, винился, обвинял… Но глаза Тилака смотрели в черное небо, сквозь склонившегося над ним Отрака. Смотрели и не видели ничего. Не блестели обычным задором, а подергивались тусклой пленкой вечного сна.

Когда каган выпрямился, на воинов взглянули совершенно сухие глаза.

На деревянных, не гнущихся ногах, каган подошел к скрючившимся в пыли избитым пленникам. Черный сделал предостерегающий жест, но Отрак лишь плюнул Сергею в лицо.

— Я должен отвезти его тело родителям, — не допускающим возражений голосом, сказал каган.

Черный молчал, изучая лицо Отрака. Через несколько долгих минут, капюшон качнулся.

— Ты должен доставить пленников к Хозяину.

— Я должен посмотреть в глаза его отцу, — отрезал Отрак. — Он был моим другом!

— У кагана не может быть друзей, — негромко сказал Черный. — Для кагана, интересы рода должны быть выше интересов друзей или родных. Ты готов принести будущее рода на алтарь сиюминутных чувств?

Отрак с тоской посмотрел на усыпанное звездами небо, пережидая, когда ночной ветерок высушит набухшие слезы. Черный молчал, ни звуком не тревожа размышлений кагана.

— Кичай! — позвал Отрак десятского, ходившего под рукой Тилака. — Возьми своих людей. Отвезете Тилака в стойбище. Похороните, как подобает великому воину. И спаси вас боги, если мне покажется, да, только покажется, что курган над его могилой недостаточно высок!

Утром, пленников, связанных по рукам и ногам, грубо закинули в повозку. Ни воды, ни еды не дали, но хотя бы оставили в живых, и это радовало уже само по себе.

Лика крепилась, сдерживая слезы, и ребята ей в этом помогали, всячески стараясь отвлечь от воспоминаний о событиях ночи. Разговоры и самим помогали забыть об избитых телах, жажде и голоде.

Они разговаривали громко, шутили, натужно смеялись, тем самым бросая вызов хмурым степнякам. Но те, опасаясь Черного, лишь скрипели зубами, да что-то бурчали в усы.

Черный, опасаясь мести со стороны половцев, весь день держался поблизости, и угадать что за мысли скрывались под тяжелым капюшоном, не было никакой возможности. Только каждый ощущал на себе цепкий взгляд его не видимых глаз.

Вечером, когда разожгли костры, к Отраку подошел Черный. Дождавшись, когда каган сам обратит на него внимание, что само по себе было странным, Черный заговорил:

— Я не могу больше рисковать, каган. Девчонка сама по себе для твоих воинов как бельмо на глазу, а после того, что случилось с Тилаком… Сам понимаешь, они сейчас как сухая трава, могут вспыхнуть от одной искры, и ты их не удержишь.

— Что ты предлагаешь? — глядя на снующих по лагерю людей, спросил Отрак.

Черный словно этого и ждал.

— Не хотел я, но другого выхода нет. Я возьму девчонку, и отправлюсь вперед, а ты следом, привезешь тех двоих.

Отрак прищурился.

— Ты думаешь твой конь намного быстрее наших?

— А ты думаешь, что я могу передвигаться только на коне? — Отрак не видел скрытое капюшоном лицо, но мог поспорить, что губы Черного раздвинулись в презрительной усмешке. — Я предупрежу Хозяина о твоем прибытии. А ты постарайся меня не подвести. И что бы доставил их живыми, не то…