Тамара Воронина - Надежда мира

– Я такой хороший и благородный? – искренне усомнился Тарвик.

– Ты не хороший и не благородный, – утешил его Риэль, – но скажи, что я неправ. Как получилось, что ты снова им попался?

– Выследили, – едва заметно пожал плечами Тарвик. – Направленно выследили. Долго наблюдали, ждали, когда я выйду на связь с Кастином… а я долго водил их за нос. Слежку-то я обнаружил довольно быстро. Потом, видно, до них дошло, что я не побегу на конспиративную квартиру в ближайшие пару лет, и они меня взяли.

– Ты же не мог им говорить о Кастине. То есть начал бы – и умер легкой смертью, – сказала Женя. – Почему ты не выбрал легкую смерть, Тарвик?

– Дурак потому что. Выпендрежник, – улыбнулся он. Риэль покачал головой.

– Выпендрежник – это точно. Да потому что маги поняли бы, что на нем заклятие, что умер он не от разрыва сердца, что стоит за ним именно маг. А Тарвик решил, что это может привести Гильдию к Кастину.

Тарвик прикрыл глаза. А именно так и было. Здравый расчет плюс желание сберечь друга. Каким бы великим магом ни был Кастин, даже он не сможет держать постоянно несколько щитов.

– Считаешь, что раскусил меня?

– Давно уже. Стоило сделать только один допуск, и все стало ясно. Я раскусил тебя еще в тюрьме Гильдии. Когда ты отвлек внимание на себя первый раз.

Женя наклонилась и поцеловала Тарвика в губы. Он оживился – или изобразил оживление.

– Вот это – приятно.

– А я тебя целовать не буду, – засмеялся Риэль. Кастин поставил на стол четыре бокала вина, посадил Тарвика, подсунув ему под спину несколько подушек и сел на прежнее место у изголовья. Тарвик принял бокал обеими руками.

– Когда Кастин вдруг возник во время допроса, я не поверил. Думал, либо маги мозги пудрят, либо просто крыша съехала. Потому на всякий случай имен не называл. Ах, говорю, это ты или мне кажется? Смотрю на «тройку» – нет, не кажется, потому что глаза выпучены, а рты открыты. Женя, ты правильно поняла. Он им показался, чтоб они перед смертью прочувствовали, с кем связались, а потом меня взял на ручки, как мать младенца, и обрушил всю тюрьму.

– Обрушил – это ты мягко выразился, – поправил Кастин. – Они и так понимают, что я страшный человек. И все равно станут мне помогать, если я сочту, что их помощь мне необходима.

Тарвик глотнул вина и серьезно сказал:

– Я не сентиментален и понимаю, что ты при необходимости нарушишь любую клятву, даже данную у моего, – он усмехнулся, – смертного одра. Однако поклянись, что не сделаешь этого. Оставь их, Кастин. Птицы не должны служить. Птицы должны петь.

– Я не сделаю этого, Вик. Я не стану впутывать их в свои дела. Клянусь тебе своей надеждой. – Он поднял руку и протянул ее ладонью вниз, и от пальцев заструился легкий призрачный свет. – Ты можешь быть спокоен, еще ни одному магу не удавалось нарушить этой клятвы безнаказанно.

– Ага, – кивнул Тарвик, – ну, будем считать, что мы все поверили.

– Да не буду я просить их о помощи! – в сердцах бросил король. – И думай ты что угодно.

– Вот теперь верю, – хмыкнул Тарвик и сделал еще глоток. – За ваше здоровье. За тебя, мой король. Хотя ты и большая скотина, мне нравилось считать себя твоим другом.

– Мне тоже нравится считать себя твоим другом, – мягко произнес Кастин. Тарвик прижмурился и сообщил:

– Мур-мур-мур, приятно-то как. А вы, птички мои, что хорошего скажете?

– Спасибо, Вик. За то, что ты помог мне. Не хотел, а помог. Мы, наверное, не друзья… но и друзья. И мне это тоже нравится.

– Пообещай мне, Риэль, – строго проговорил Тарвик, – что не станешь вносить меня в свой мартиролог. Был – и нет. Все. Хочешь помнить – помни живым. Чтоб никаких страданий. А не споешь ли мне? Персонально?

Риэль не пошел за виолой. Он запел «Темнолесье» а-капелла, и пел так, как мог петь только Королек Риэль. Тарвик слушал, прикрыв глаза и явно наслаждаясь. Потом посмотрел на Женю.

– Это не плохой мир, я же говорил. Мир, в котором есть надежда.

Он улыбнулся. В последний раз.

– Ну вот…

Это были первые слова Кастина за последние сутки. Впрочем, и Женю с Риэлем не тянуло на разговоры, и Кастин был погружен в себя. Вжился в роль? Нет. Ему незачем. И Риэль, и даже Женя – случайно встреченные люди, которых он в своих политических играх уже использовал, которые ему просто не нужны. Он бы и забыл о них давно, а может, и забыл, и если бы не Тарвик, то и не вспомнил.

Это не роль, потому что по роли королю не положено угадывать скрываемые желания умирающего человека, которого он называл другом, и искать пару менестрелей... хотя искать, пожалуй, было не надо – охранное заклинание Райва. Ведь Райва, наверное, он может найти при необходимости. Черт, да какая разница. Кастину больно.

Он посмотрел на Женю устало и так же устало улыбнулся, и она внезапно поверила в полторы тысячи лет. Зачем человеку жить так долго, что он, вероятно, и человеком-то быть перестает? Нет, ну разве Райв перестал? И пусть Райв играет в Че Гевару, а Кастин играет в короля, они все равно живые и чувствующие.

– Так удивительно, – тихо произнес Кастин. – Нет на Гатае более могущественного человека, чем я… Ну, Райв, конечно, но у меня к магии добавляется и немалая власть… Я могу почти все – и не успеваю. Просто не успеваю. Опаздываю на несколько дней. Или на пару недель. Вам-то кажется, что критическое опоздание – это минуты, но что такое для меня недели… Он должен был выйти на связь, но не вышел, и я, вместо того чтоб бросаться на поиски, ждал резервного времени. Просто потому что мы так условились. А ведь уже понимал, что с ним беда. Уговорил себя, что…

– А вы не могли наложить на него какое-нибудь заклинание, следящее или еще…

– Не мог, Риэль. И не хотел. Я не хотел, чтобы нас разделяла магия.

– Однако наложили, – заметила Женя. – Кастин, я не в укор. Я понимаю…

– Ничего ты не понимаешь, девушка. Не было заклинания. Вик считал, что оно есть. Он сам просил об этом – не был уверен в своих силах. Конечно, человеку трудно вынести то, что… что он в конце концов вынес. Но я не накладывал никакого заклинания. Он мог назвать мое имя, мог рассказать, каким образом мы связываемся. Это всего лишь немного осложнило бы мою жизнь, но не более того. Самое неприятное заключалось бы в том, что Гильдия знала бы, кто против нее.

– Но разве короля нельзя убить?

– Можно. Наверное. Но я, знаешь ли, не очень большой дурак, меня охраняют не только гвардейцы, но и маги. Кого-то другого можно было бы убить со второй попытки, только не меня. Устроить покушения на меня могла бы только Гильдия, и поверьте, я сумел бы адекватно ответить. Даже без помощи Райва. А он бы обязательно помог. Даже с удовольствием.