Дзиньштейн - Ещё один человек

А ведь и я не дурак. Есть! Есть, сучара! Вон он, в углу, у забора сидит. И… курит! Ждет, значит.

Дальше я ничего не делал. Просто не успел. Какое-то злорадное, первобытное бешенство, ледяным взрывом пробив позвоночник до затылка, стряхнуло все веками копившееся в генах человеческое, разметало мусором, наполнило звериной злобой, вскинуло автомат к плечу, и прямо через стекло три раза легонько стукнуло пальцем по спуску.

— Курение, блять, — убивает! Минзрав тя, суку, предупредил! А ты не верил!

Внизу, на первом, грохают короткие очереди, — с кем они там воюют? — да похер! Прикладом вышибаю остатки стекла, на подоконник, с него на козырек… Охтыжебаныйтынахуй! Гнилая жесть прорывается, вся конструкция, скрежеща и визжа, начинает складываться, и я, поскользнувшись, боком лечу вниз, отчаянно пытаясь хоть как-то извернуться. Не удалось. То есть, не вполне — пришел на ноги, но тут же и боком приложило. Автомат удержал, вроде цел, а вот рюкзак куда-то улетел. Да похуй… Еще три патрона в дергающуюся темную фигуру — и бегом. К машине.

Во дворе уже светло. Выбежав — увидел, что броневик, уткнувшись в ворота мастерской, пылает ярким пламенем — и как раз в этот момент что-то в нем несильно взорвалось, полетели искры. Горела и сама мастерская. И что самое непонятное — и из окна второго этажа дома выбивались язычки пламени, и шел дым. Зажгли мы сегодня, нечего сказать… Но рассматривать и ужасаться было некогда.

Стрелять по мне начали только тогда, когда уже почти добежал до машины. Что-то цвикнуло рядом, что-то звонко щелкнуло по прицепу. Не попали. Не успели. Забежал за машину и сунулся в кабину. Рацию, питание, девятый канал…

— Энгельс-два! Энгельс-два! Я Суздаль-пять! На меня напали! Помогите!

— …Суздаль?… Ты… какое… Ты же только что выходил, что опять тренируешься? Ты че там? Бухаешь что ли?…

— Твою мать! На меня напали! Помогите! Быстрее!

По кабине начинает стучать, что-то сыпется, и я вываливаюсь из машины, от греха — и, выставив автомат из-за шипящего пробоинами колеса, быстро расстреливаю магазин, меняю и второй туда же… М-мать! Второй мне расстрелять не дают — начинают сыпать так, что не высунуться. По-рачьи отползаю дальше, под прицепы. Ничего, ничего, сейчас подойду «наши», ничего. Только бы продержаться!

Продержаться — это хорошо сказать. Попробуй сделать. В голове все вертелось «Менять позицию», «прижимать огнем» и прочее военно-специфическое — что я, Интернет не читал? Вот только выходило это… Расстрелял магазин, не стараясь даже попасть, пополз еще дальше — во двор уже вкатился второй грузовик, и, очевидно, ехавшие в нем бандиты присоединились к остальным — и теперь меня методично загоняли в угол, в прямом смысле слова. Сначала я расстрелял еще один магазин от вросшего в землю ЗиЛка, но тут его очень старательно стали поливать из окон дома, со второго этажа — добрались, гады! Прикинув, пополз от него в сторону — тут не видно будет. Вот, теперь точно — в угол. Единственное укрытие — два скелета тракторов и какие-то ржавые пустые бочки. И если сюда кинуть гранату…. А, твари! Не сдамся все равно! И начинаю стрелять, быстро опорожняя магазин — хер я вас подпущу кинуть в меня гранату!

Магазин пуст, новый… И тут что-то екает. Это последний магазин. Сразу прошибает холодный пот, во рту становится сухо. Как же так? Руки лихорадочно-бестолково ощупывают подсумки, потом начинают рыться в сумке с пустыми, в наивной надежде что там найдется полны магазин, потом начинают охлопывать карманы… Только звон пуль по остову трактора возвращает способность думать — нечего искать то, чего нет и не может быть. Значит, последний. Надо экономить… «Беречь патроны!», да. Кино и немцы, еб их все мать. А можно не сниматься? И хер с ним, с Оскаром…

Беречь патроны выходит плохо — стал тщательно целиться, оттого не успеваю стрелять по перескакивающим фигуркам — оттого стреляю чаще, пытаясь исправить… в общем, магазин кончился едва ли не быстрее. Так, спокойнее, пистолет…

Хер там был — спокойнее. Когда остался один пистолетный магазин — наступила настоящая паника. Я, кажется, уже слышал знакомый свистящий рокот, и даже вроде металлическое лязганье, но ужас давил, буквально вжимая в землю. Отполз в самый угол, за груду бочек, вжался спиной в забор, сжимая пистолет двумя руками, уже ясно представляя, просто практически видя перед собой, встающие темные фигуры с автоматами… Но никто не появлялся, никакого подозрительного звука рядом… и вот в стрельбу вплелись другие по звуку очереди — короткие басовитые, и длинные похлестче. А потом и сухое такание пушки — наши, наши пришли! Во дворе крики, суета — взрыкнул двигатель — бежать собрались! Но тут забор чуть поодаль от меня грохнулся внутрь, и, опуская тоненький ствол пушки, кроша бетон траками, во двор вполз танк. Остановился, повел чуть стволом. Так-так-так-так! Так-так-так-так! — две очереди вспышек на конце ствола — и глухой негромкий взрыв — ага, хуй удерешь.

С танка прыгают темные фигуры. Соображаю — ща ведь, с непонятки, и пулю можно поймать! Ору, пригнувшись:

— Не стреляйте! Свои!

— О! Живой! Ну, молодца…

— Блять, патронов! Патронов дайте! К тэтэ или к автомату! Скорее!

— Э, да че ты! Не ссы, все, теперь наша взяла! — смеется один

— Не лезь, дурилка… Вот, паря, на — мне в руки суют пачку пистолетных патронов, потом кто-то передает автоматный рожок… правда, патроны там не такие, с тоненькими пулями — отдаю обратно, набиваю магазины и только тогда чуть успокаиваюсь.

…Мастерская прогорела быстро. От нее осталась только груда обгорелой жести. Сгорели и несколько машин рядом с ней. Дом пылал как-то неохотно, но тоже жарко. Эти гады, похоже, успели набросать чего-то горюче-зажигательного… или само. А какая теперь разница. Слышно, как стреляют внутри патроны. Перед воротами, подальше от огня, суетились люди. Во дворе и за воротами стояли несколько броневиков, и такие же как с поста, и маленький, двухколесный. Дохлых бандитов стаскивали и складывали рядком, тут же сортировали трофеи. За воротами, съехав косо с дороги, догорал грузовик, здоровенный самосвал-песковоз, в нем тоже что-то несильно взрывалось.

Военные что-то смотрели, собирали, орали в рации…

А я пошел искать своих.

Нашел. Не всех, правда. Котенка так и не отыскал. Мухтар за кучей поддонов грыз ногу обгоревшего трупа. Вся его задняя половина в крови, из брюха что-то висит. Похоже, очередь в упор. ТТ дернулся в руке два раза. Подойдя, присел, и погладил большую мохнатую голову, пачкая перчатку в крови. Прости, Мухтар, не смог я тебе помочь.

Черный обнаружился недалеко от дома. Жалобно мяуча, он полз, волоча задние лапы. Башка в крови, из ушей, что ли. Видно, гранатами досталось. Эти суки похоже думали, что я тут не один, и «зачищали» не жалея. Поднял черного на руки, отнес к броневикам. Там отдал девушке в камуфляже — и та тут же кинулась возиться с ним — никому больше ее помощь не требовалась — наши все целы, а бандитам уже ничего не надо. Отошел, присел на поддоны.