Под "крылом" Феникса - Дмитрий Дмитриев

на то, что Джучибер и Кендаг несколько раз скрывались из виду, между холмами, пыль, поднимающаяся от копыт их коней, выдавала их местонахождение.

Передовые всадники из разъезда ченжеров догнали подозрительных верховых. Предводитель, облачённый в стальной шлем и чёрный лакированный панцирь, направил своего рослого жеребца прямо на Джучибера, намереваясь выбить коттера из седла.

Джучибер снизу без замаха ударил плетью его коня по голове. От неожиданной боли жеребец заржал и взвился на дыбы. Всадник, не ожидавший такого поворота событий, вывалился из седла. В тот же миг две стрелы просвистели возле головы Джучибера, одна из которых пропорола куколь плаща, накинутый на шлем.

Ченжеры, поднимая пыль копытами своих коней, с громким рёвом бросились на путников, которые сбросили с себя свои дорожные накидки, открыв из-под них оружие и доспехи. Джучибер вытащил из ножен оба клинка, а Кендаг уже размахивал над головой своим шестопёром.

Джучибер, забросив за спину щит, с двумя клинками в руках крутился в седле волчком. Ченжеры наскакивали на него со всех сторон. Один из них изловчился ударить его совней. Коттер лишь в последний момент сумел рубануть по крепкому бамбуковому древку. Лезвие совни скользнуло по наплечнику, так и не пробив кольчугу под ним.

Сам Джучибер продолжал рубиться обеими руками, одновременно отбивая удары, направленные на него. Меч одного из ченжеров проскрежетал по шлему. Отбив удар Джучибер, вместе с выдохом, резко выбросил остриё палаша вперёд, прямо в лицо врага.

Выбив из седла очередного противника, он приблизился к одному из наседающих на Кендага ченжеров. Но его помощь не потребовалась. Шестопёр тайгета с быстротой молнии обрушивался на врагов, сминая пластины доспехов и шлемы.

Внезапно всё кончилось. Смолкли крики бойцов, и топот копыт стал затихать. Возбуждённые видом и запахом крови лошади испуганно храпели. Пыль, поднятая копытами коней, стала оседать. От нервного напряжения в горле было сухо, словно он провёл в гоби целый день без воды. Левое плечо под кольчугой начало ныть от полученного удара совней.

На месте схватки осталось семь тел ченжеров и труп лошади с пробитым черепом. Ещё две лошади бродили рядом с телами своих бывших хозяев, не в силах освободиться от поводьев, намотанных на левые руки всадников.

Четверо оставшихся в живых пограничников собрались на расстоянии полёта стрелы от своих недавних противников. Один из ченжеров шатался в седле, ослабев от потери крови, льющейся из рубленной раны в предплечье. Джучибер развернул своего скакуна прямо на них. Ченжеры переглянулись и пустили своих коней вскачь прочь от этих страшных бойцов.

Коттер, сделав знак Кендагу следовать за ним, направил коня вправо и поднялся на гребень близлежащего холма. Тем временем, ченжеры объезжая один из утёсов, невольно вынуждены были отклониться со своего пути и приблизиться к ним.

Джучибер вынул из налуча лук и рукой нащупал в колчане стрелу с узким бронебойным наконечником. Расстояние в полтораста лошадиных махов были пустяком для табгарского боевого лука, который лишь немногим уступал коттерскому. Те, на расстоянии в полсотни конских махов, могли пробить даже пластину юшмана.

Стрела, пущенная Джучибером, пробила лёгкий щит, висящий за спиной одного из воинов, и вошла в его тело. Ченжер дёрнулся, потом сунулся лицом в гриву коня, пронёсся галопом ещё несколько шагов и выпал из седла.

Джучибер не стал дальше преследовать ченжеров – это было бы слишком опасно. Они с Кендагом знали, что разъезды ченжеров никогда не удалялись далеко от своих укреплений, значит, где-то поблизости должна находиться их застава.

Оба путника вернулись к месту схватки. Коттер заарканил двух лошадей потерявших своих всадников, привязав их к небольшому кусту. Затем, сойдя с коней, они осмотрели их – нет ли где ран. Опасных для жизни животных повреждений нигде не было видно, лишь у скакуна Кендага на крупе был сильный порез от скользящего удара совней.

Потом они обыскали лежащие на земле трупы. Кендаг взял два наполовину полных бурдюка воды, а Джучибер начал рыться в седельных саквах ченжеров. В них нашлась кое-какая еда и ячмень для лошадей. Свой изодранный плащ Джучибер заменил на тайгетскую дорожную накидку, снятую с одного из убитых.

Возле трупа с рассечённой грудью Кендаг нашёл небольшой мешочек с серебряными монетами, а также снял с пояса убитого тайгетский кинжал. Находка показала, что его владелец наверняка участвовал в карательных походах на селения горцев.

Кроме того, тайгет подобрал валявшуюся совню с ременной петлёй. Ещё одну, поломанную, он нашёл в нескольких шагах от места схватки. Было жалко бросать столь ценное оружие и доспехи, однако следовало торопиться, ибо оставшиеся в живых пограничники могли вернуться с подкреплением.

Поэтому, навьючив на обеих ченжерских лошадей всё, что удалось быстро собрать, они пустились в путь, держа солнце с левой стороны. До темнеющих на западе гор Тайгетара оставалось ещё полтора-два дня пути.

Джучибер старался держаться каменистых мест, чтобы кони не оставляли слишком чётких следов. Наверняка у шестипалых есть проводник из местных жителей. Навьюченные лошади держались по сторонам чуть сзади от обоих всадников. Неискушённому следопыту могло бы показаться, что здесь проехали несколько верховых. А там кто знает, где проехали двое или трое, то мог пройти и целый десяток.

Кендаг с Джучибером держались звериной тропы, ведущей на запад, стараясь не терять её из виду. Лишь один раз они свернули на саму тропу, протоптанную многочисленными копытами животных, пройдя между двумя отвесными утёсами. С полуденной стороны тянул тёплый ветерок, но к вечеру он утих, и его сменил западный ветер, несущий пыль в лицо всадникам.

Несколько раз тропа упиралась в густые заросли или в каменистые кручи, где могли пройти только горные козы. И тогда им приходилось сворачивать в сторону, а то и подаваться назад.

– Почему бы нам просто не подняться на какую-нибудь гору повыше и не посмотреть, где дорога? – предложил ему Джучибер.