Светлана Графная - Монета встанет на ребро

– И что, выяснили? - я досадливо шлепнула по крупу вредничающую Шэрку. Кобылка недовольно пятилась, не желая идти по вязкой глине, намытой трудолюбивой рекой.

– Куда уж там! Жрец с водой повозились-повозились - да и плюнули. Ничего, говорят, в ней такого нет, так что пусть тот охотник тебе, Златоумний, голову не морочит. Тот плечами пожал, да и забыл. На следующий год снова приходит к нему тот же охотник, опять фляжку несет. Златоумний ну его гнать с порога: ничего, говорит, нет в твоей воде - так что проваливай, и нечего меня тут за дурака держать. "Ну как: там уже со всех окрестных селений лечиться ходят!" - обиделся охотник. И ушел.

– И всё? - презрительно скривилась я. - А где же торжество добра над злом?!

– В словах "добро всегда побеждает зло" так и не понятно, кто же кого побеждает, - отшутился вельд. - А истории на том ещё не конец. Потому что на третий год охотник пришел к Златоумию, размахивая полной фляжкой в парализованной с детства руке…

– Замечательно! - я и сама не заметила, как переняла его любимое словечко.

– Ещё бы. Выяснили, что в этой воде содержится какой-то полумагический элемент, который разлагается вскоре после того, как вода появляется на поверхности. И поэтому, пока фляжку с ней привозили к жрецам, там уже действительно плескалась самая обычная вода. Чуть протухшая в пути.

– А что это за элемент?

– А леший его знает, - пожал плечами вельд. - Помогает - вот и славно. Какая разница, как?

Эх, могла бы я ему порассказать об энергетических подземных путях, порой пересекающихся с грунтовыми водами, о ликварках - простейших соединениях магической силы, рассеянных в природе и быстро погибающих при отсутствии магии поблизости, но… зачем? Пусть будет у вельдов чудодейственная "живая вода". Они, похожи, большие любители легенд и чудес…

"Переступлю порог - и упаду спать. Не раздеваясь!" - мрачно пообещала я сама себе, лениво затягивая лошадкин чембур вокруг столбика у дома. Проскользнула в предупредительно распахнутую Арлирригом дверь, окинула взглядом единственную имевшуюся в доме комнату и маленькую кухоньку - и обомлела.

– Хм… Спать здесь нельзя.

– Почему? - удивился Лир, вошедший следом, - и тут же замолк от изумления. Видимо, и сам отвык от вида своего жилища за полгода преследований меня. На фоне этого кавардака моё брошенное в спешке и полном хаосе гнездо казалось идеалом чистоты и опрятности.

Я обреченно вздохнула, скидывая ему на руки плащ. "И снова в бой, покой нам только снится!"

– Где у тебя тряпка и ведро?

– Да зачем? - неуверенно принялся отговаривать Лир. - Ну, подумаешь, пыльно чуть-чуть…

С каких это, интересно, пор вершковый слой пыли, последовательно покрывающий все без исключений поверхности вокруг, - это "чуть-чуть"?!!! Я показательно чихнула в рукав, не слушая вялых возражений подхватила за ручку найденное возле кухонного стола ведро - и вышла в ночь за водой. Хвала Хранящим, до реки было рукой подать. Лир виновато остался стоять посреди захламленной комнаты.

Греть воду снова пришлось заклинанием, ибо топить печку было долго и муторно, а спать хотелось жутко, так что минута промедления была смерти подобна. "Вымою всё быстренько - и спать!" - решила я, смело закатывая рукава рубашки.

Наивная…

На полу ровным слоем, словно специально рассыпанная, лежала пыль. С потолка художественными клочьями свисала паутина. Чтобы понять, какого цвета изначально было покрывало, мне пришлось вытрясать его на дворе минут двадцать.

– Как ты здесь вообще жил?

Лир, услужливо подхвативший прядь лезущих мне в глаза волос, осторожно убрал их за ухо.

– Не знаю. Как-то не помню, чтобы уж такой бардак был, честно признаться…

Я тяжело вздохнула и сжала зубы, чтобы не сказать ещё чего-нибудь нелестного в адрес его жилища. Вроде бы как в гости пришла. Неудобно…

Вот уже второй час я скребла, терла, отмывала и чистила. Виттар трижды ходил менять грязную воду в ведре. Плечи разламывались от усталости. А фронт работ только-только начинал подходить к концу.

– Затопить печку? - предложил вельд, без дела слоняющийся туда-сюда с самым разнесчастным и виноватым видом.

– Зачем?

– А что, есть горячее желание пить холодный чай? - по привычке съязвил виттар и тут же прикусил язык под моим пламенным взглядом снизу-вверх.

– Топи.

Печка здесь была странная. Топили её не углем и не полешками. Да и огня-то как такового не было: просто огромный черный камень внутри, который вельд несколько минут усердно тер наждачной бумагой, пока тот не запыхал нестерпимым жаром. Но так и остался черным и неподвижным.

Свечей мы тоже не зажигали: их заменили мои на скорую руку сляпанные шэриты.

Я устало бросила грязную тряпку в звонко плюхнувшее ведро и с непередаваемым удовлетворением разогнулась. Всё.

Нельзя сказать, что комната прямо-таки сияла чистотой и сверкала кристально отмытыми стеклами, но всё же теперь её хотя бы вообще можно было признать комнатой, а не хлевом, как мне почудилось поначалу.

– Руки-то у тебя хоть где помыть можно?

– На улице, - рассеянно отозвался увлеченный поисками чайника Лир. - Там дорожка деревянными досками выстлана, и рукомойник к дереву приколочен.

– Ага, - я небрежно накинула на плечи свой плащ и скользнула в темноту.

Ночь обнимала сырыми свежими крыльями. После пуда собранной мною отовсюду пыли воздух сам струился в горло мягкой хмельной струйкой. Доски, основательно размокшие от сырости, были склизкими, так что каждый шаг грозил закончиться задом на земле и с вывихнутой ногой. Рукомойник я отыскала наощупь, долго искала сосульку, которую требовалось вдавить внутрь, чтоб полилась вода.

Тем временем Лир развел бурную деятельность в доме, так что к моему сонному возвращению на столе уже стояли две чашки, высилась горка недоеденного днем печенья и плескалось в пиалке вишневое - мое любимое - варенье.

– Садись, - коротко пригласил виттар, кивая на лавку у стены. Я без церемоний плюхнулась на неё и молча протянула руку за чаем. Хотелось спать. Спать-спать-спать.

– Э-эх, - я тяжело вздохнула в такт собственным мыслям, тоскливо поглядывая на тарелку с печеньем. Протянутой руки, чтоб достать её, мне бы не хватило, а двигаться ближе к столу было катастрофически лень.

– Что ж так тяжко-то? - тепло улыбнулся виттар.

– Да вот думаю, - доверительно призналась я.

– Да ну?! Прекрати сейчас же! Вредное для мозгов занятие!

– Брось, Лир, - поморщилась я. - Лучше дай мне печенье.

– Ладно, бросил. - Виттар покорно протянул мне тарелку и на всякий случай придвинул к краю стола пиалу с вареньем. - А о чем думаешь-то?