Пьер Певель - Рыцарь

В башне Лорн встретил Дорсиана.

— Сколько у нас осталось людей? — спросил он.

— Около тридцати.

— Выбери пятнадцать самых храбрых. Они останутся защищать башню вместе со мной. Я хочу, чтобы ты с остальными ушел в донжон Малого замка и разместил там тяжелораненых, тех, кто больше не в состоянии сражаться: возможно, их пощадят. А я поднимаюсь к бойницам смотреть, как продвигаются иргаэрдцы.

Дорсиан схватил Лорна за руку:

— Подожди.

— Что?

Дорсиан и Лорн отошли немного в сторону. В просторном зале хмурые люди сосредоточенно готовились к бою, перевязывали раны и ожидали приказов.

— Есть ли смысл сопротивляться дальше? — спросил Дорсиан вполголоса.

— Хочешь уйти?

— Сколько времени мы еще продержимся? Несколько часов? Если мы отступим и взорвем мост…

— Порох закончился, — отрезал Лорн. — И если мы сделаем так, то попадем в ловушку. Лаэдрас захватит Саарсгард без сопротивления, и ему даже не понадобится разрушать Малый замок. Ему будет достаточно просто позволить нам умереть с голоду.

— Я знаю, — кивнул Дорсиан. — Надо было сражаться. Но только до тех пор, пока это имело смысл.

— Он еще есть.

— В самом деле? Где Алан?

Лорн понял, что Дорсиан уже знает ответ.

— Я уговорил его бежать, — сознался он.

— Ты поступил правильно. Но разве это не означает, что партия проиграна?

Лорн промолчал.

— Я забочусь не о себе, — добавил Дорсиан. — Я забочусь о них. Эти люди проявили большое мужество. Они последовали за тобой, зная, что сражение заведомо проиграно. Они не заслуживают того, чтобы умереть ни за что. Быть принесенными в жертву. И какая разница, сейчас падет Саарсгард или через час? Весь мир будет знать, какой подвиг ты совершил от имени Верховного короля, Лорн. Этого недостаточно?

— Почему ты считаешь, что я делаю это ради славы?

— Тогда ради чего? Ради кого? Ради них?

Лорн повернулся к залу.

— Солдаты! — крикнул он. — Солдаты!

Люди замолчали. Кто-то встал. Все ждали.

— То, что мы сделали здесь, будет записано в Хронику, — сказал Лорн, обращаясь ко всем присутствовавшим. — В Хронике напишут, что мы боролись, что мы принесли себя в жертву, защищая идеал… Идеал Верховного королевства. И Верховного короля, чье знамя развевается над этой крепостью. Сейчас перед нами стоит выбор. — Он помолчал. — Мы можем уйти, и люди скажут, что мы смело бились. Или мы можем сражаться еще, и люди скажут, что мы победили. — Новое молчание. — Вы вправе пойти и попросить принца-дракона о великодушии. — Внезапно он повысил голос. — Но я хочу, чтобы вы знали: я не сдамся! Я не отступлю! Я никогда не расстанусь со своей шпагой! — Он вытащил скандскую шпагу из ножен. — И теперь я спрашиваю вас, солдаты: будете ли вы рядом со мной? Будете ли вы рядом со мной, когда Иргаэрд пойдет в атаку? Будете ли вы рядом со мной, когда прольется моя кровь? И будете ли вы бороться за то, чтобы еще один раз, всего один раз, Саарсгард встретил рассвет под знаменем Верховного короля? — Лорн взмахнул окровавленной шпагой. — За Верховное королевство! — воскликнул он.

— За Верховное королевство! — хором ответили воодушевленные солдаты.

Лорн повернулся к Дорсиану.

— Ты только что приговорил этих людей к смерти, — сказал тот.

Лорн не дрогнул.

— Пятнадцать, самых храбрых, — напомнил он, прежде чем вместе с Логаном уйти к лестнице.

Лайам и Йерас находились наверху башни.

— Ну? — произнес Лорн.

Вместо ответа Йерас двинул подбородком в сторону колонны с факелами, которая входила в Саарсгард и приближалась к ним под медленный и равномерный стук военных барабанов. Впереди ехал всадник в алом плаще. Это мог быть только принц-дракон.

— Как вы считаете, они атакуют сегодня? — спросил Лайам.

— Да, думаю, Лаэдрас собирается нанести решающий удар.

В этот миг Лорн обратил внимание, что его заместитель болезненно бледен, и вспомнил, как Логан и Йерас уводили Лайама из-под свода, когда взорвались двери. Левая рука Лайама была на перевязи, а кисть и предплечье обвивал лоскут, пропитавшийся кровью до самого локтя.

— Покажи, — велел Лорн.

Старый солдат покачал головой.

— Пустяки, — сказал он.

Но его облик указывал на то, что ему очень плохо: глаза лихорадочно блестели, на лбу выступили капли пота.

— Я же вижу, как тебе худо, — не отступал Лорн. — Не лги мне! Худо?

Лайам помялся, затем нехотя кивнул.

— Сейчас ты спустишься и попросишь, чтобы тебе сделали чистую перевязку, — строго произнес Лорн. — Потом пойдешь в донжон и будешь помогать Дорсиану.

— Но, рыцарь…

— Это приказ, Лайам. Мы продержимся здесь столько, сколько сможем, но рано или поздно все равно отступим к донжону, и тогда нам потребуется помощь. Я хочу знать, что могу рассчитывать на тебя. Понятно?

Лайам смирился:

— Слушаюсь, рыцарь.

Не успел он уйти, как к Лорну подошли пятнадцать человек.

— Вас направил Дорсиан? — спросил у них Лорн.

Они кивнули.

— Вы все добровольцы?

— Да, рыцарь, — ответил один из них.

— Хорошо. Вы пятеро остаетесь со мной здесь. Остальные — к амбразурам. Йерас, разберись, кого куда поставить, и удостоверься, что стрел достаточно. Бери все стрелы, какие только найдешь.

— Слушаюсь.

Йерас ушел с людьми, которыми ему поручили командовать.

— Логан, — сказал Лорн, поворачиваясь к наемнику с парными шпагами, — мы с тобой будем стоять здесь.

К сторожевой башне можно было добраться по верховому переходу, соединявшему две стены. Мост проходил над пропастью и упирался в верхнюю часть башни.

Барабанная дробь не смолкала.

Прислонясь к парапету, Лорн взглянул на иргаэрдские отряды, которые ждали приказа к атаке. Отблески факелов выхватывали из темноты их неподвижные силуэты. Воинов собралось достаточно для того, чтобы штурмовать башню много раз подряд. Но переход был узким, отчего иргаэрдцы могли подступать к башне лишь по десять-двенадцать человек, и Лорн намеревался воспользоваться этим преимуществом.

Он перевел взгляд на крепостные стены и спросил себя, сумели ли спастись Алан и Энцио. Он надеялся на это…

Барабаны продолжали стучать. Медленный и размеренный стук напоминал сердцебиение спящего великана.

Сколько сейчас могло быть времени?

Лорн посмотрел на небо, освещенное Большой туманностью, которая показалась ему очень бледной и очень далекой. Через несколько часов должно было рассвести, но Лорн не знал, суждено ли ему увидеть предстоящий восход; странно, но это мало волновало его.