Олаф Бьорн Локнит - Львиный престол

Конан принял необычного визитера незамедлительно и выслушал все, что им было сказано. А известия были крайне интересные.

Волшебная стена, окружавшая Ямурлак, пропускала внутрь тайной страны лишь только ее обитателей. Человек, как и раньше, не мог проникнуть за ее невесомые пределы. Хотя бывали редкие исключения — некоторые, самые молодые и решительные крестьянские сыновья каким-то невероятным способом проникали через границы Ямурлака и хаживали в порубежных областях, отлавливая необычных животных для продажи знатным господам. Кое-кого из людей альвы, по своей злобе к людям, подстреливали из луков, другие погибали в стычках с обороняющимся зверьем, но… Не меньше половины охотников возвращалось… В то же время один из баронов, владеющий леном, примыкавшим к волшебной преграде, понял, что теряет источник дохода ибо каждый пойманный охотником сармак оценивался не меньше, чем в полтысячи сестерциев. Солидная прибыль в казну баронства! И вот сей владетельный и благородный муж собрал добровольцев, взял с собой часть дружины и попытался вторгнуться в Ямурлак.

Часть людей была отпугнута неведомо откуда взявшимся смертным страхом, испускаемым туманным окоемом, более смелые, решившиеся идти дальше, были поражены таинственными синими молниями, а сам барон умер от сердечного приступа, едва ступив на ямурлакские земли. Словом, Забытый край умел обороняться от направленного извне хамства.

— Хуже другое, — неторопливо говорил Энунд, вальяжно разлегшись на ковре королевского кабинета и игнорируя строгий взгляд Конана. — Я навестил василиска Тача и он сказал, что облако, закрывавшее озеро Зеленой Тени, снова отпугивает любого, подошедшего к нему на расстояние ближе ста человечьих шагов. Смекаешь, что это значит?

— Тицо вернулся в свое убежище, — понимающе кивнул варвар и неожиданно ударил кулаком по колену. — Тварь какая живучая, а? Но уж теперь меня Тицо не подловит!

— Не сомневаюсь, — проскрипел грифон. — Он будет подлавливать тебя, а кого другого. Не сейчас, так лет через сто или пятьсот. Конан, как ты смотришь на то, чтобы я остался жить в твоем замке? У вас интересно…

Киммериец только рукой махнул.

С того самого дня Энунд окончательно поселился во дворце короля Аквилонии. Его можно было бы причислить к «домашним животным» наподобие охотничьих лаек Конана или прекрасноголосых птичек Мойи Махатан, однако грифон остается существом столь же разумным, как и человек, и всемерно портит настроение обитателям замка — от короля до распоследнего поваренка — своим скверным характером, велеречивостью и откровенным занудством. То ему не так, другое неправильно, а третье и вовсе должно делаться в соответствии с древними законами, а не «с вашими людскими».

…Осталось упомянуть о последнем и самом главном герое этой истории. Но, признаюсь, сказать мне нечего.

Я не знаю, с какой силой именующейся «Хозяином Небесной Горы» столкнулись люди. Под последним словом я разумею не только друзей Конана, но и всех аквилонцев или любых других представителей нашей расы. Это существо необъяснимо. Оно воистину имеет право именоваться «чужим». В чем заключена его сила? Какие цели оно преследовало и в чем был смысл его бытия? Действительно ли Тицо пытался против нашей воли уберечь Закат от грядущей катастрофы или же хотел только одного — власти?..

Много мы не ведаем. Многого не понимаем. Но лишь для того, чтобы грядущие поколения знали о странной (и страшной?) опасности, не имеющей никакого отношения к богам, духам или демонам, ко всему божественному или исходящему из Черной Пустоты, ко всему, принадлежащему только нашему миру, к опасности воистину чужеродной и смертельной, я оставляю эту летопись. Если когда-нибудь человек снова увидит зеленое пламя, пусть он знает, как побороть напасть и кто виноват в явлении подземного огня …

На сем «Синяя Хроника» заканчивается. Меня, Халька, барона Юсдаля, ждет новая тетрадь. С бежево-коричневой обложкой.

Во имя Митры Всемилостивейшего, Милосердного!..

На сем подписуюсь собственноручно, Хальк Юсдаль из Гандерланда, сын барона Зенса, личный библиотекарь короля Аквилонии Конана I Канах.

1288-1289 по основанию Аквилонии.

КОНЕЦ

Окленд, Новая Зеландия,

26 июня 1996 — 27 марта 1997 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ — I

Все события летописи «Полуночная гроза» происходят осенью и в начале зимы 1288 года от основания Аквилонии.

ПРИНЯТЫЕ В ХАЙБОРИИ НАИМЕНОВАНИЯ СТОРОН СВЕТА

ПОЛНОЧЬ

ПОЛУНОЧНЫЙ ВОСХОД

ПОЛУНОЧНЫЙ ЗАКАТ

ЗАКАТ

ВОСХОД

ПОЛУДЕННЫЙ ЗАКАТ

ПОЛУДЕННЫЙ ВОСХОД

ПОЛДЕНЬ

Наименования, знакомые нам всем (север, запад, юг, восток) используются на Закатном материке лишь у моряков Полуденного Побережья (Зингара, Аргос, Шем, Стигия), а также у Барахских корсаров. Все остальные государства — от Аквилонии до Турана — именуют стороны света по солнцу. То есть, например, наименование «северо-запад» звучит как «полуночный закат».

ХАЙБОРИЙСКОЕ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЕ

О времени

Сутки, то есть период от восхода до восхода, принято делить на 24 часа или колокола. Подобное дробление времени пока существует только в странах Заката, да и здесь эта традиция насчитывает не более 150-200 лет. Механизм для почасового изобретения времени был почти одновременно изобретен в Аргосе и Зингаре около 300 лет назад, и назывался «клепсидрой» (если основывался на постепенном изменении уровня жидкости в сосуде определенного объема), или «курантами» (если для равномерного перемещения стрелки по циферблату использовалась система соединенных между собой зубчатых колес и шестеренок). В настоящее время стало обычным устанавливать куранты больших размеров на башнях наиболее посещаемых общественных зданий и в присутственных местах, в то время как различные разновидности клепсидр чаще остаются частной собственностью.

Длительность основной единицы измерения времени — «колокола» — равняется 60 ударам (падениям капель) клепсидры. К порядковому номеру колокола прибавляется слово «послеполуночный», если разговор идет о времени с 12 ночи до полудня, и «послеполуденный», если имеется в виду время от 12 дня до полуночи. Более мелкая единица времени именуется «терцией» и составляет 15 ударов клепсидры. Обычно это время приблизительно сравнивается со скоростью пересыпания содержимого в колбах небольших песочных часов, с незапамятных времен широко используемых во всех странах Заката и Востока, и, видимо, являющихся наследием ранее существовавших цивилизаций.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});