Анджей Ясинский - Чародей

Стрелы принял на себя защитный кокон – они бессильно упали к ногам Дорникуса. Кирин, охнув, поднялся с земли и вытащил кинжал. Боркус как раз в этот момент все-таки расправился со своим противником. Ситуация явно изменилась в лучшую пользу: теперь отряду охотников, противостояли всего четверо.

– Справимся оружием? – не сводя с врагов взгляда, спросил командир.

– Не уверен, – тяжело дыша, отозвался Боркус. – Я одного-то еле завалил, и то только силой взял. Рубятся ребята что надо.

– Шмальни еще раз, не жалей! – зло посоветовал Кирин. – Останется двое – добьем.

Но вражеские воины не спешили нападать. Вскочив на коней, они во весь опор кинулись назад, расходясь широким веером, будто всю жизнь тренировались слаженно отступать под прицелом 'Огненного шквала'.

– Ушли, – с сожалением в голосе протянул Дорникус. – Теперь своих соберут и всей толпой за нами погонятся. А у нас ни запасов, ничего. Боркус, поймай лошадей: на всех смены, увы, не хватит, но две целехоньки. Хоть будет на чем Кирину ехать, да одна на запас. Все подальше ускачем. А мы с Кирином по-быстрому соберем, что найдем, да раненого расспросим. Давайте, шустро!

– Скажи хоть, что за бешенство на тебя нашло? Зачем ты решил устроить бойню? – спросил Дорникус Кирина, перекрикивая стук копыт по камню.

– Потому что догадался, кто они и зачем они здесь. Захотелось еще пожить, а попади мы к ним в лагерь – вряд ли бы уже вышли оттуда.

– Ну, жреческая партия. Ну, ищут они Никоса. И что с того? Даже если бы мы выложили им все, что знаем, какой с нас спрос? Отчего бы им нас не отпустить?

– И что, они не люди, что ли? Как будто, жрецы человеческими жертвоприношениями занимаются, – пошутил Боркус, который тоже решил поучаствовать в разговоре.

– Да вы не понимаете! – в сердцах воскликнул Кирин. – Говорил же, Никос нас не убил, только чтобы задницу прикрыть! И теперь вся эта кодла не успокоится, пока нас не достанет!

– Погоди, – прервал его причитания Дорникус. – Что-то я тебя не пойму. Ты толком говори!

– Да я, как только эмблемки у них на мечах рассмотрел, так у меня в голове сразу и сложилось все. Смотри: жрецы ищут Никоса, за его голову назначена большая награда. Сам Никос сильный мейх и чародея, что на Боркуса напал, скрутил не напрягаясь. Еще хрень эта непонятная, когда день ночью становится.

– И что? – нетерпеливо спросил Боркус.

– И то! Кого Никос мог так испугаться, что драпал во все лопатки?

– Другие мейхи? – приподнял бровь командир.

– Если бы! Я тоже сперва думал, что Хрень эта и охота на Никоса – какие-то искусно-чародейские разборки. Но нет, не стыкуется. Он слишком силен – будто из сказок. Нет, людей он не боится, но есть в этом мире существа их посильнее! На любимую мозоль богу он наступил, вот что! Нельзя было тревожить артефакт этот. Наверное, это святыня какая-то была, а мы в эту каменную бочку залезли и осквернили ее. Бог разгневался и хотел нам задницы прижечь, но нам повезло смыться оттуда. А жрецы теперь ищут, куда мы спрятались, богу своему помогают.

– Бог, говоришь? – задумчиво протянул Дорникус. – Никос, конечно, силен, но чтобы настолько? Хм, что-то я сомневаюсь. Ошибся ты. Мне думается, верней всего в бочке этой проклятье какое-то древнее стояло. И со жрецами оно никак не связано. Потому что награду за голову Никоса назначили раньше. И жрецы сюда не поспели бы так быстро. Значит, уже давно в пути. Но, может, и правда, Никос с храмовниками что-то не поделили, и те по следу идут от самой Тарфеи, если не раньше. Только мы-то здесь ни при чем! Видели мы его – что с того? Даже растрезвонь мы об этом по всему миру – убивать нас не за что, тем более что мы вообще никому ничего рассказывать не собирались.

– Могли и не спросить. Сами бы в голове покопались, так что мозги потом обратно не соберешь. Как будто ты не знаешь, как это делается…

– Это ты себе напридумывал! – упрекнул товарища Боркус. – Неужели ты думаешь, что так лучше – ввязаться в драку и поубивать всех просто на всякий случай? Там у нас был шанс, что ты со своими прогнозами ошибаешься, а теперь нам точно крышка!

– Да уж, погорячился ты! – поддержал товарища Дорникус.

– Может, погорячился. А может, на нас проклятие какое-нибудь хитрое: только мы болтать начнем, как тут же сдохнем в мучениях.

– Ладно, чего рядить, да гадать, – махнул рукой командир. – Давайте думать, что делать будем.

– А может, они на нас плюнут? – неуверенно предположил Боркус. – Им Никоса ловить надо, а не нас.

– Может, и плюнули бы, если бы жрец живой остался, – хмуро ответил Дорникус. – Эх, надо было ему так неудачно с лошади упасть, чтобы шею себе сломать! Раненый сказал, что жрецов у них всего двое в отряде было. Да еще воин этот их святой… Нет, погонятся обязательно. Тем более что взять нас не трудно – спрятаться нам негде, а у них лошади свежие, с заменой. Час-два форы – вот и весь наш актив.

– Может, реку попытаться переплыть? – предложил Кирин.

– Если без лошадей, то, может, и получится. Но это лучше было сразу делать, а сейчас опять берега высокие. Да и вещи бросать придется. Боркус свою секиру точно не оставит – скорее вместе с ней утонет.

– А если на караванный пусть? Глядишь, до ближайшей заставы дотянем, защиты попросим… – предложил взломщик.

– Бесполезно, – покачал головой Боркус. – Это же не боевая крепость, а так – одно название. Деревянная избушка с частоколом, да десяток солдат. Они здесь не для защиты караванов, а чтобы за Ириндией присматривать. Если южанам вдруг захочется землицы кусочек урвать, им придется снести эти заставы, а это уже вооруженное нападение. Так что арфейские солдаты нас защищать не станут – выдадут по первому же требованию.

Командир согласно кивнул.

– А что если Никоса на помощь позвать? – вдруг встрепенулся здоровяк. – У нас же специальные амулеты для связи есть! И он раз – и перенесет нас по воздуху далеко-далеко!

– Перенесет, как же! – передразнил Кирин. – Мы ему не для того нужны, чтобы переносить нас куда-то. У нас важное задание – отвлекать жрецов, сколько сил хватит, а потом сдохнуть!

– Прекрати уже истерить, точно баба, – пристыдил Дорникус. – Сообщим обязательно. Вдруг да поможет? В нашем положении грех не попробовать. Я, признаться, как-то забыл про амулет связи.

– Я бы не стал унижаться, – стоял на своем взломщик. – Верней всего даже разговаривать не станет. Вспомните: Боркус тоже о помощи просил, но ваш добрый мейх даже не отозвался. Давайте лучше в Пустошах подальше от реки счастья попытаем. Земля здесь каменистая, следов не оставляет. Глядишь, затеряемся.