Добрый - Дмитрий Дмитриев

бантиках, с местной утипусьностью и мимимишностью. Про всё последнее я, конечно, додумал своим воспалённым мозгом, даже на ведьмах не было никаких рюшечек и бантиков. А это, как я понял, была местная элита или по крайней мере одно из ответвлений. Но согласитесь, что было бы прикольно от одного вида брутального мужика, вплетающего бантики в непромытую бороду. Бр-р-р.

Дальше Хлоина мать пустилась в долгие объяснения, как все бедные, слабые, забитые, но жутко решительные средневековые бабы выстраивали эту матриархическую вертикаль власти. Короче, я уснул уже на третьем отравлении милыми женщинами кровожадных самцов. «Пацифистки» блин. Ну да, уснул. Не интересно. Чисто по гендерному несоответствию.

Проснулся я от встречи Хлоиного локтя с моим ребром.

— Твою мать! — прошипел я. — Спасибо, что не сломала.

— Не отвлекайся, — прошептала в ответ Хлоя. — Пересказывать не буду.

— Да кому нужна эта историческая лабуда? — прошипел я и получил локтем во второй раз.

— Бл…

Договорить мне принцесса не дала, закрыв мой матерящейся рот ладошкой. Почему не магией? Не знаю. Может, так её задняя пятка зачесалась. А может, при матери постеснялась. А мать, меж тем, дошла до момента, касающегося непосредственно меня.

— …и тогда они поняли, что в своём стремление сделать мир лучше стали всё больше уподобляться мужчинам, — продолжала вещать мать Хлои. — Реки крови уже лились не от мужских рук, а от женских. Агрессия светилась в их некогда добрых и заботливых глазах.

— А вы думали, что в сказку попали? — проворчал я.

— И в тот момент, когда у наших прапрабабок уже совсем опустились руки и угасла последняя надежда, в тот момент, когда они в порыве отчаяния готовы были дать клятву, чтобы уничтожить этот мир насилия, пусть даже ценой своих жизней, магический совет обрёл знания.

— Ага, вначале было Слово, — невольно прокомментировал я так же тихо.

Если последующее долгое занудство Хлоиной матери перетолмачить на понятный язык, получалось, что, даже отобрав власть у мужчин, женщины не могли построить другое общество. Генетически им передавалось насилие. Замкнутый круг. Когда лучшие представительницы добирались до власти, из человеколюбия в них оставалось ровным счётом ничего. А к чему будут стремиться твои подданные, когда ты сама выходец из Ада, пусть даже и в плиссированной юбке? Выход был только один — заменить генофонд под часту́ю. Хотя бы у руководства. И поднапрягшийся магический совет отыскал-таки себе доноров по генофонду. И один из них сейчас поглаживал ноющее ребро.

Земные мужики были просто идеальны для этого. Стопроцентное попадание по всем пунктам.

Во-первых. От них можно было изъять магию — всё равно не пользовались — и, перемешав её со своей, получить мощную магию созидания.

Во-вторых. Гелы, рождённые от землянина, теряли тягу к убийствам.

В-третьих. Было перечислено ещё множество всяческих плюсов, но я уже не воспринимал их.

Племенной бык-производитель!

Эти три слова пульсировали в моём мозгу, отрешив от действительности.

Меня сюда взяли для улучшения породы!

В голове вдруг резко вспыхнула сверхновая.

Окружающая действительность накрылась абсолютной тьмой.

Мир качнулся под углом девяносто градусов.

Я впечатался в планету левым ухом и тупо перестал воспринимать реальность.

Глава 25

Глава 25

— …а то, что впечатлительный, это даже лучше. Вот твой папа, например…

Услышать про чьего-то там папу я не смог. В голове резко прокатилась приливная волна, а к горлу подступила морская болезнь. Стало настолько противно, что я резко сел с намерением встать и свалить куда подальше. Увы, всё та же волна не дала мне этого сделать, резко угоризонталив меня обратно.

— Мама, ему плохо! — резко подскочившая ко мне Хлоя, попыталась меня поднять.

— Сейчас поправим.

Голос подошедшей Хлоиной матери был мягкий, располагающий и умиротворяющий. Захотелось забраться на её руки, зарыться в двух притягательных полушариях и исчезнуть из этого мира.

— Э, нет, — остановила меня Хлоина мать.

Остановила она меня настолько неожиданно, что мой внутренний малыш разобиделся и решил укоризной во взоре отплатить за непонимание.

Глаза. На миг почудилось, что я снова первый день в этом мире и снова тону в её глазах. Нет. Похоже, но не её. И икорки другие, более основательные, такие матёрые, с жизненным опытом и грузом прожитых лет. Но и на них можно любоваться вечно.

— Глаз не отводи, хотя ты и не сможешь…

Голос зазвучал настолько явно, что я даже не понял, звучит он в моей голове или его слышат и все окружающие. Хотя мне сейчас было глубоко начхать на окружающих. Во всех мирах, во всех вселенных, во всех галактиках существовали лишь я и эти глаза. Нам было настолько хорошо и комфортно вдвоём, что всё остальное было помехой. Ненужной, раздражающей, бесящей помехой.

— Ух-х-х, — шумно выдохнула Хлоина мать, разорвав визуальный контакт, к огромному моему сожалению. — Силён. Даже я еле удержалась.

— Что с ним, мама? Как