Юлиана Суренова - Книга 6_Путь тени

– Может быть…Может быть в этом оно и состоит: удержаться от искушения.

– Ничего не делая? – в душе он не был согласен с этим, зная, что порой бездействие хуже самого плохого поступка. Но что он мог сказать той, которая привыкла ждать беды как раз от своих действий? – Но тогда мы просто замерзнем, и все!

– Не обязательно…

Только теперь Киш заметил, что его спутница не спускает пристального взгляда немигавших глаз с горизонта.

– Чего ты ждешь?

– Знаешь, о чем я мечтаю? – оставив вопрос собеседника без ответа, спросила она.

– О чем?

– Ошибиться.

– Как это? – тот даже растерялся.

– Сон, в котором ко мне пришли снежные волки. Я думаю, что он был придумал Лалем.

Но если я ошибаюсь, если он просто поймал его за хвост, приснившись мне в миг пробуждения… Тогда мой сон был от Матушки метелицы. А, значит, Она пришлет за мной своих священных зверей.

– Это было бы замечательно! – обрадованный, воскликнул Киш, в то время как девушка лишь чуть заметно наклонила голову. – Ты так не считаешь? – заметив это, спросил он. – Но, великие боги, почему?!

Мати молчала.

"Он не поймет, если я скажу правду, – она с сожалением взглянула на спутника, – ведь все, что нужно ему, всем в этом караване, чтобы считать испытание пройденным, это увидеть золотых волков. Они придут – и чужаки будут счастливы. А я… Ведь для меня их приход будет означать еще и то, что госпожа Айя на самом деле хочет, чтобы я осталась в этом караване. И жила обычной жизнью, забыв обо всем остальном. Ведь волки могут лишь напомнить мне о прошлом, однако не помочь вернуться в него. Я сама упросила Шамаша сделать так, чтобы они не смогли подойти к Курунфу. Они не отведут меня домой. А сама я никогда не найду дороги.

Хотя…" – у нее в голове возникла какая-то пока еще неясная мысль… Что-то во всем этом было, какая-то надежда все таки оставалась… Вот только как найти среди бесконечности путей тот один, который мог привести ее в единственное желанное будущее?

– О чем же ты грустишь, звездочка ясная? – заглянув в глаза девушке, мягко спросил караванщик.

– Сама не знаю, – она поежилась, втянула ладони в рукава.

– Замерзла? – заметив это, спросил караванщик. – Иди ко мне.

Мати подошла, прижалась к груди, позволив юноше себя обнять. Хотя ей было совсем не холодно. Только ноги начали чуть-чуть стыть.

"Не удивительно – так долго стоять на одном месте, да еще по щиколотку в снегу.

Вон Киш постоянно переступает с ноги на ногу. И правильно. Нужно двигаться!" Она сорвалась с места, пробежала несколько шагов, прежде чем Киш удивленно окликнул ее:

– Что случилось? – он насторожился, огляделся. Ему даже показалось, что Мати увидела волков и бросилась им навстречу, но их нигде не было видно. "Должно быть, ей показалось…" А девушка между тем вернулась к нему, взяла за руку, потянула за собой.

– Пойдем!

– Куда? Никого же нет! Тебе показалось…

– Да! Мне показалось! Что я начала замерзать!

– Я согрею тебя, – он взял ее ладони, поднес к губам, подышал, делясь своим теплом.

– Нет, не надо! – та отстранилась, но сделала это так мягко, чтобы не обидеть. – Ты ведь тоже замерз!

– Ты ошибаешься. Мне тепло.

– Отчего же у тебя зубы стучат? Киш, ты просто не хочешь признаваться! И я даже знаю, почему. Все вы мужчины такие – стремитесь выглядеть всесильными и всемогущими, чтобы показать – мы можем положиться на вас. Рядом с вами нам будет тепло, хорошо и безопасно. Но на самом деле, вы – не каменные. Пойдем. Нам нужно двигаться. Только так мы согреемся.

– Можно разжечь костер.

– Нет. Идем. Не бойся. Мы не потеряемся в снегах. Если все правы и мы здесь во исполнение воли небожителей, Они сами выведут нас на нашу дорогу, когда все будет позади.

– Да, – кивнул юноша, – все верно… Если наш путь и путь каравана не совпадают…

Тогда мы не найдем своей судьбы до тех пор, пока стоим здесь! – он выпрямился, поняв, что, наконец, обрел не достававшееся звено.

Мати тоже оживилась. Те несколько шагов, которые она успела сделать, помогли ей понять: "Вот он, ответ! Курунф – это не путь! Это место! Туда входят, чтобы остаться навеки! А остаются, когда останавливаются! Если же двигаться… Все время двигаться, переходя с места на место, из сна в сон…" – она начала понимать. Сколь бы ни были ужасны ее сны, в них было ее спасение, не в браслете!

Браслет – он защищал ее только от демонов, но не от самой себя! А ведь мечта – она была внутри нее, и, значит…

– Вперед! – Киш был вполне счастлив. Его просто переполняла жажда движения, пришедшая на смену столь долгому бездействию.

Он сделал несколько шагов – нетвердых из-за сильной боли в замерзших ногах, которые еще мгновение назад ничего не чувствовали, словно превратившись в куски льда. Движение вернуло в них жизнь. Но вместе с ней пришла и боль. Ему даже пришлось опустил голову, пряча лицо в воротник, чтобы Мати не увидела, как он морщится. Это было бы знаком слабости. А ему нужно было быть сильным. Особенно сейчас. Нет, у него оставалось времени на это – слабость, боль и все такое прочее. Пусть болит потом. Киш заставил себя двигаться быстрее.

Однако уже через несколько мгновений он понял, что они идут не достаточно быстро.

– Нужно попросить у дозорных оленей. Тогда мы успеем…

– Киш, – она остановила его, коснувшись ладонью груди, – ты забываешь: я не дозорный. Никто никогда не учил меня скакать верхом.

– Это просто! В конце концов, возьмем одного рогача. Ничего, мы легкие, выдержит.

Ты сядешь впереди, я позади, буду тебя держать и управлять оленем…

– Не надо.

– Но почему?! Неужели ты боишься?

– Это не важно – боюсь я или нет.

– Что же тогда…

– Важно, что олень испугается волков.

– Да… – наклонив голову, караванщик задумался. – А он может… В нем может проснуться голос диких предков… Ведь снежные волки охотятся на рогачей…

Охотник и добыча… Ты права. Лучше оставим эту затею. А то мало ли что… И вообще, я говорю ерунду: мы не можем вернуться назад. Повернувшись спиной к дороге испытаний, мы провалим его.

– Вот именно, – сама она даже не подумала об этом. Хотя теперь, когда услышала, поняла: Киш прав. Впрочем, для нее это было неважно: она же не собиралась возвращаться.

– Тогда пойдем? – он протянул ей руку, предлагая опереться, ведь, несмотря на снегоступы, было тяжело идти по снегу, который скользил, где-то проваливался, где-то – замирал, жесткий, как камень.

– Пойдем, – Мати не нуждалась ни в чьей помощь. Она чувствовала снег, лежавший под ногами, всей душой, заранее зная, каким должен быть следующий шаг. Но она не могла отвергнуть протянутую руку.

Сперва они о чем-то переговаривались, убыстряя шаг шутками и улыбками, ободряя друг друга улыбками, потом замолчали, погрузившись в какие-то свои размышления.