Макс Армай - Рин. Книга I. Звезда и жернов. Экземпляр для свободного и бесплатного распространения в интернете

- Видите? – и слуга, склонив голову, указал на перепачканные волосы. – Его грозность изволили осыпать нас волшебным зельем!

- Зельем? – удивился Дхонк и, проведя ладонью по его волосам, осторожно понюхал свои пальцы, а затем даже лизнул их.

- Глупости! Никакое это не зелье! – проворчал луллиец, отряхивая руки. – Он, видимо, просто хотел вас, как следует, припугнуть. Только и всего!.. А голову-то вымыть придётся: собачья шерсть в дождливую пору и то чище будет!.. Всё, идите отсюда!

- А вы уверены, что не ошиблись, достопочтимый господин Дхонк? – так и просиял слуга герцога. – Уверены, что на нас, и в правду, не были наложены чары?

- Уверен! Уверен! – раздражённо замахал на них руками луллиец. – Ну, всё, идите уже!

Слуги ещё раз раскланялись и, поворотившись, торопливо пошли прочь.

- Ой! А туда ли мы идём? – спохватился вдруг один из них. – Ведь последняя лестница вела вниз, стало быть, сейчас мы должны подниматься вверх! А мы вновь спускаемся!

В глазах несчастных застыл неподдельный ужас, и они опрометью бросились назад.

- Она всё равно спускается! – в панике закричал Ильберин, вслед за чем ипуганно завопил. – Спасите! Господин Дхонк! Ради всех искуплённых Ирдума, заклинаю вас, спасите!

- Ну, чего вы разорались? – прямо в конце лестницы распахнулась дверь, и в её проёме они увидели недовольного и крайне раздосадованного луллийца. – Я же вам сказал – идите с миром!

Слуги, гурьбой, толкая друг друга, бросились к нему. Дхонк едва успел посторониться, пропуская их, а они, словно смешные заводные болванчики, ни на мгновение не переставая подобострастно кланяться, стремительно проскочили мимо него. И тут же оторопело остановились: они вдруг с изумлением обнаружили, что оказались в замковом коридоре, прямо перед покоями волшебника, в дверях которых и стоял Дхонк!

- Да не отринем имя Твоё! Да не прогневим сердца Твоего! Да не забудем слёзы Твои! – запричитали слуги, беспрерывно осеняя себя кругами и проворно пятясь по коридору прочь.

Несколько секунд Дхонк молча, из-под лобья, взирал на них, а затем, также молча, захлопнул дверь.

- Вот и не стало моего доброго хозяина! – прошептал луллиец, прижавшись к двери лбом. И тут же, словно бы внутри у него вдруг лопнул мех с водой, из глаз его брызнули жаркие слёзы, а всё тело сотрясли бурные рыдания, до того, видно, сдерживаемые лишь внезапностью обрушившегося на него потрясения.

- Мой добрый хозяин умер! – стенал Дхонк, колотя в дверь своими, иссушенными временем, руками. – Он умер! Умер!! Умер!!!

Несколько минут он, всей душой, предавался отчаянию, а затем, в последний раз всхлипнув, утёр широким рукавом мокрое от слёз лицо и оторвался, наконец, от двери.

Постояв в задумчивости, Дхонк пару раз сжал и разжал кулаки, после чего решительно направился в библиотеку Дэдэна. Там, на большом столе, в углу, среди всяческого хлама, он разыскал старую костяную пуговицу и бережно положил её в маленький нательный мешочек из шкуры морского оленя, но пропитанной специальным составом, рецепт которого знали лишь покойный Дэдэн, да он, Дхонк, который помогая столько лет своему господину, волей-неволей изучил многие премудрости чародейского ремесла. Туда же он сунул и пуговцу побольше – уже не костяную, а из морёного таргового дерева, после чего подошёл к стеллажу с книгами, закрывавшему всю стену, и три раза дунул на корешок одной из книг, а затем дотронулся до другой. В тот же миг часть полок растворилась в воздухе, и перед старым слугой открылся потайной коридор. Дхонк устало прошаркал в нём до поворота, миновав который, оказался в крохотной комнатёнке. В ней, прямо на полу, стояла пара золотых кувшинов, несколько, золотых же, кубков, украшенных красивыми камнями, а ещё – вместительный сундук, почти на треть заполненный золотыми монетами. Посмотрев немного на всё это богатство, Дхонк сокрушённо вздохнул и стал неторопливо укладывать в свой малюсенький мешочек, который в первый момент, становился как раз того же размера, что и помещаемая в него вещь, после чего вновь оказывался таким, каким и был изначально. Сундук луллиец в него не стал заталкивать, но монеты, все до единой, пересыпал. Когда брать здесь больше было нечего, Дхонк, уже немного поспешней, зашаркал назад, в библиотеку. Несмотря на то, что он был очень стар, память его, по-прежнему, была прекрасной – он равно помнил и дни своей юности, и день вчерашний – а потому, он легко и быстро нашёл всё самое редкостное и ценное, включая и банку с порошком из чешуи чёрного дрангарского дракона, и тоже поместил всё это в тот же мешочек, поле чего, как будто бы там, как и в самом начале, была лишь пара пуговиц, легко повесил его себе на шею. Бросив прощальный взгляд на любезные его сердцу реторты и тигли, он, невольно утерев слезу, подошёл к небольшой нише, прямо возле очага, и, словно его тут и не было, изчез в ней.

Что ж, раз его хозяин предпочёл умереть, то пришла пора ему, Дхонку, столько лет верой и правдой служившему своему господину, позаботиться и о себе. Вот уж не думал он, что на старости лет ему придётся потерять своего господина, с тем, чтобы тут же, незамедлительно, пускаться ещё и в полное опасностей путешествие! Оставить свой дом, милые, каждодневные хлопоты и, невзирая на собственную старческую немощь, отправиться в изнурительный путь! Увы, ему! Не иначе, как сама судьба позавидовала его тихому, умиротворённому существованию и решила примерно наказать за все эти годы уютной жизни!

Вот так, предаваясь горестным размышлениям, Дхонк и спустился ниже самых глубоких подвалов, туда, где под мощными каменными сводами текла речная протока, известная лишь самому придворному волшебнику и его слугам. Тут же, у крохотной пристани, которую так назвать и язык-то не поворачивался, стояла, привязанная к ней, лёгкая лодка, такая, какую делают обычно луллийцы: широкая посередине, с прорезями в бортах под вёсла, и обшитая снаружи, по всей своей длине, шкурой рыбы-пузыря. Здесь же, на пристани, в бледном свете волшебных фонарей, можно было разглядеть мешки с камнями и, смотанные в мотки, просмолённые верёвки.

Дхонк немного потоптался возле лодки, собираясь с духом, а затем, громко крякнув, спустил пару мешков в лодку и привязал их к двум скамьям – спереди и сзади. Лодка сразу же сильно осела, едва не черпая воду бортами. После этого луллиец осторожно вновь вылез на пристань, откуда решительно нырнул в воду. Подлыв к лодке, он весьма ловко, одним движением, перевернул её вверх дном, явив взору высокий, совсем не речной киль. Выбравшись опять на пристань, он достал из кармана маленькую коробочку и,взяв из неё щепотку какого-то порошка, сунул его себе в рот. Затем он спустил в воду ещё пару мешков с камнями и привязал их точно также, как и первые два, отчего лодка теперь уже совсем скрылось под водой. Тогда Дхонк нырнул сам и, оказавшись внутри судёнышка, уцепился за переднюю скамью. Привязав себя к ней, он стал, как мог быстро, грести ногами. Лишь почти незаметная рябь скользнула по поверхности воды, и, глядя на неё сверху, ни за что нельзя было догадаться, что там, в глубине протоки, что-то движется.