Гленда Норамли - Звезда надежды

Керис казалось просто чудом, что Даврон способен запереть этот ужас за стальной дверью боли и заставить свои глаза сиять любовью и весельем.

В те моменты, когда Керис не могла побороть печаль, когда она чувствовала упадок сил, девушка любила смотреть на город из окна своей спальни. Ей никогда еще не приходилось видеть такого большого застекленного окна — лишь леу давала возможность изготавливать такие стекла, — и открывавшийся вид всегда заставлял Керис восхищенно вздыхать. Вправо и влево уходили крыши Шилда, похожие в своем разнообразии на творения фей, а прямо перед Керис лежало озеро. Может быть, ей никогда не удастся посмотреть на океан, о котором она мечтала в детстве, но здесь перед ней был водный простор, которого она никогда не надеялась увидеть. Море, решила девушка, должно быть таким же синим. Она любовалась сменами настроения озера, отражением неба и облаков, блеском солнца на волнах, серым унынием в плохую погоду. Керис очень нравилось следить за рыбацкими лодками с их треугольными парусами, наполненными ветром.

Смотреть на все это ей никогда не надоедало. Если уж океан ей недоступен, по крайней мере озеро у нее никто не отнимет.

Корриан все еще жила в доме Керис, и там же останавливался Хамелеон, когда бывал в городе. Большую часть времени, впрочем, он проводил в Неустойчивости, выслеживая Приспешников. Керис боялась, что его жизни грозит опасность, но он, казалось, был заколдован; на самом деле, конечно, от нападений его спасала способность становиться невидимым. Он путешествовал пешком и в одиночестве. Несмотря на постоянные стенания о собственной неизлечимой трусости — достойной, по его словам, самого ползучего из пресмыкающихся, — Квирк явно наслаждался своими опасными вылазками в Неустойчивость. Он все время твердил, что ужасно страдает от скуки.

— Приспешники, — часто говорил Квирк, — самые унылые создания на свете. Они ничего не делают, только шпыняют друг друга и натравливают Подручных одного на другого. И следить часами за такими тварями ничуть не интереснее, чем глазеть на паучьи свадьбы.

Жалобы Квирка на скуку маркграф игнорировал: Мелдор продолжал считать, что Хамелеон добывает бесценную информацию. Благодаря ему было можно направлять стражу туда, где скапливалось больше всего Приспешников.

— Знать, где находится враг, — значит выиграть первое сражение, — говорил Мелдор Квирку.

Корриан осела в Шилде и не собиралась никуда больше ехать. На жизнь она зарабатывала, помогая на кухне, где и с одной рукой прекрасно управлялась. К тому же она завела дружбу с одноногим метельщиком улиц и развлекала всех, кто был готов ее слушать, рассуждениями о постельных достижениях партнеров, у которых на двоих всего шесть конечностей. Большую же часть времени Корриан теперь тратила на то, что лечила местных женщин травами. Ей удавалось помогать при самых разных недугах — от судорог до бесплодия; в результате к кухонной двери тянулся постоянный поток посетительниц, и Корриан могла себе позволить самый лучший табак (невероятно дорогой в Шилде) для своей трубки. Мисси, жена Колибрана, растопырив усы, возмущенно жаловалась, что Корриан превратила дом в аптеку, — но только когда старой женщины не было поблизости.

Керис теперь видела Мелдора, только когда он приходил, чтобы повидаться с Фавеллис и Дитой и обсудить их дела: женщинам было поручено сжигать карты тромплери подходящих для этого участков. Эти встречи всегда происходили поздно ночью, когда все уже спали, и на них, кроме Мелдора и Фавеллис с Дитой, присутствовали только сама Керис, Даврон и Скоу. Мелдор продолжал требовать соблюдения строжайшей секретности. Фавеллис и Дита производили свои опыты в пустыне к югу от Звезды Надежды, подальше от глаз Приспешников, и сообщали о результатах только уже посвященным в это людям.

Обнаружилось, что сожжение любой карты тромплери приводит всегда к одному и тому же результату: немедленному и постоянному возвращению стабильности. Единственное ограничение заключалось в самих картах — мелкий масштаб и неточности не давали им стать картами тромплери, а поэтому такие карты не могли использоваться для борьбы с Неустойчивостью.

— Значит, это будет очень медленный и постепенный процесс, — пожаловался однажды Даврон, — каждый раз всего лишь маленький участок.

Мелдор ответил на эти слова загадочной улыбкой, так что у всех сложилось впечатление, что старик доволен таким положением вещей.

— Да это и хорошо, — сказал Скоу. — Нужно ли напоминать, что мы, меченые, умираем в Постоянствах? А все отверженные сообщают, что новые неизменные точки, возникшие, когда были сожжены карты Деверли, для них неблагоприятны, в отличие от прежних.

Керис задумалась об иронии случившегося. Они с Давроном, Мелдором и Скоу нашли способ покончить с Неустойчивостью, — и они же были среди тех, кому это не принесет пользы. Даже Фавеллис с Дитой были обречены — они тоже не могли обходиться без леу.

— И все-таки, — сказала Керис, — я думаю, что и старые неизменные точки возникли так же. Наверное, меченые теперь могут там жить, потому что с течением времени там перемешалась стабильность с неустойчивостью. И еще я думаю, что тысячу лет назад они были и больше, и стабильнее.

— Тысяча лет — слишком долгий срок, чтобы дожидаться появления неизменных точек, где мы могли бы жить, — мрачно сказал Скоу.

— Звезда Надежды никогда не станет Постоянством, — ответил Мелдор, и Керис впервые услышала в его голосе резкость. — Никогда. У нас всегда будет Звезда Надежды.

Дальнейшие опыты Фавеллис и Диты показали, что меченым грозит и другая опасность. Когда женщины сожгли карту участка, на котором стражники оставили шесть пойманных меченых животных, три из них в мучениях умерли сразу же, а остальные взбесились. Опыт был проведен и с нормальным зверем — одной из собак Фавеллис (хозяйка предварительно напоила ее снотворным, зельем). Собака осталась жива, но несколько дней болела и Фавеллис не могла себе простить такой жестокости. После этого никто уже не предлагал проводить опыты с живыми существами.

Фавеллис и Дита продолжали следить за теми участками, которые сделались неизменными точками, высматривая признаки перемен, и пришли к выводу, что Керис была права: они очень похожи на давно известные. Со временем, наверное, их края изгрызла бы Неустойчивость и меняющие русло потоки леу, но скорее всего стабильность сохранилась бы долго — сотни лет.

— Можно их увеличивать, — сказала Фавеллис на одной из встреч. — Керис дала нам карты соприкасающихся участков, и нам успешно удалось расширить ту неизменную точку, которая появилась первой.