Линн Флевелинг - Луна предателя

— Это кажется вероятным. Нам стоит походить по городу, узнать, куда подует ветер, когда станут известны новости.

— Если мы разделимся…

— Нет. — Серегил нахмурился и покачал головой. — Я попрежнему не хочу, чтобы кто-нибудь из скаланцев ходил в одиночку.

Алек ухмыльнулся.

— Мы неожиданно стали осмотрительными, а?

— Лучше сказать, что я все-таки могу учиться на собственном дурном примере, — хмыкнул Серегил.

В тот вечер они отправились бродить по тавернам и площадям, прислушиваясь к долетавшим обрывкам взволнованных разговоров.

В тупах дружественных кланов они ходили, не скрываясь; обитатели их то поносили, то защищали вирессийцев. Обвинений в адрес Хамана высказывалось меньше: новости о находке Алека еще мало кому стали известны.

Попозже друзья рискнули углубиться и на вражескую территорию, заглянув даже за стену сада Назиена-и-Хари, чтобы узнать, как ведут себя хаманцы после услышанных обвинений.

Дом был погружен в темноту, в воздухе не пахло дымом — ужин не готовился.

— Это знак покаяния и готовности понести расплату, — прошептал Серегил, когда они крались вдоль стены. — Назиен тяжело переживает вину племянника.

По контрасту тупа Вирессы сияла огнями еще долго после полуночи. Прячась в тени, Алек с Серегилом насчитали на окрестных улицах сенгаи полудюжины кланов. Залезть в дом Юлана было бы слишком рискованно, но из своего укромного местечка друзьям удалось заметить, как в резиденцию Юлана вошла кирнари Катме в сопровождении рабазийки Морнэль-а-Мориэль.

Несмотря на это явное проявление поддержки, отряды вирессийцев обходили границы тупы, вдоль которых рыскали разъяренные сторонники Клиа, набиваясь на драку. Многие из них носили зелено-коричневые сенгаи Акхенди.

— Как ты думаешь, это добровольные проявления возмущения или наш приятель Райш-и-Арлисандин позаботился о том, чтобы его главный соперник чувствовал себя неуютно? — спросил Серегил.

— Может, стоит напоследок навестить тупу Акхенди. Этой ночью большая часть акхендийской делегации не сидела дома, и Алека с Серегилом приветствовали как друзей, выражали им сочувствие, засыпали предложениями выпить и вопросами.

Известие о кольце отравителя, по мнению большинства, решало судьбу Юлана-и-Сатхила; многие думали, что Хаман в сговоре с Вирессой. Все были согласны в том, что это большая удача для Акхенди: их самый ненавистный противник оказался замаран скандальными обстоятельствами.

— Мы знали, что они пойдут на все ради защиты своих интересов, но убийство! — воскликнула хозяйка таверны, угощая Серегила с Алеком своим лучшим пивом. — Может, катмийцы и правы: стоит начать водить компанию с чужаками… Я не хочу, конечно, вас обидеть — я говорю о пленимарцах.

— Уж мы-то не станем их защищать, — заверил ее Серегил. Зайдя в другую таверну, они повстречали там Райша-и-Арлисандина в сопровождении молодых членов клана. Кирнари удивился, увидев Алека и Серегила.

— В городе этой ночью так беспокойно, что мы подумали: не стоит ли убедиться, все ли у вас в порядке, — объяснил свой приход Серегил, садясь за длинный стол и принимая протянутую кружку эля.

— Я благодарен вам за это, — ответил Райш. — Поистине неспокойные времена настали, раз коварное оружие Пленимара может быть найдено в Сарикали.

— Это печалит мое сердце, — согласился Серегил. — Я думал, ты сейчас на похоронах Торсина.

Райш печально покачал головой.

— Как ты сам сказал, в городе этой ночью беспокойно, вот я и решил, что лучше мне остаться со своим кланом.

Словно в подтверждение этого со стороны тупы Катме неожиданно донеслись гневные крики.

— Да защитит нас Аура! — простонал Райш, отправляя людей на разведку. — Только смотрите, чтобы никто из наших не участвовал в насилии!

— Может быть, ты поступил мудро, оставаясь поблизости от дома, — заметил Серегил. — Те, кто нанес удар нам, могут злоумышлять и против наших самых верных союзников.

— Верно, — устало подтвердил Райш. — Но ведь никто не может сомневаться в вине вирессийцев? Почему Клиа не объявила им тетсаг?

— Такие уж они — скаланцы, — развел руками Серегил, как будто это было достаточным объяснением.

— Я должен присмотреть за своими людьми, — сказал Райш, поднимаясь. — Надеюсь, вы сообщите мне, если выяснится что-нибудь новое?

— Конечно. Да осветит Аура твой путь!

— И ваш тоже. — Охрана кирнари сомкнула ряды и двинулась следом за Райшем.

Алек смотрел, как сутулая фигура исчезает в темноте.

— Бедняга За исключением Гедре и нас, никто не понесет таких убытков, как Акхенди, если все рухнет. А к этому идет, верно?

Серегил ответил не сразу, прислушиваясь к далеким крикам:

они становились все более яростными

— Не для этого я возвращался домой, Алек. Не для того, чтобы увидеть, как две страны, которые я считаю родными, разрушили друг друга Мы должны докопаться до истины, и поскорее.

В то же мгновение перед ними вспыхнул синеватый огонек, волшебный шар — посланец Теро. Раздался тихий голос мага, лишенный всяких эмоций:

— Немедленно возвращайтесь.

Глава 37. Тревожные известия

Благодаря усилиям Ниала все было готово для похорон Торсина. Он даже сумел раздобыть где-то охапку ароматических трав, которые мать Киты умело использовала, готовя тело к погребению. Боктерсийка и ее помощники вшили травы в погребальные одежды из нескольких слоев плотного полотна и узорчатого шелка, так что запах стал вполне терпимым.

Беке не хотелось ослаблять стражу, охраняющую дом, и она взяла с собой только Ниала, Киту и трех капралов, которые несли факелы. Катафалком служила повозка, задрапированная воинскими плащами и увешанная свитками с молитвами; кортеж с телом Торсина отправился к отведенному для сожжения месту за чертой города. Его сопровождали Адриэль и Саабан, державшие в руках воздушных змеев с молитвами за упокой усопшего. Уже почти стемнело, но волшебные огни давали достаточно света.

— Ну ты смотри-ка, — тихо воскликнул Никидес.

Несмотря на царящее в городе беспокойство, на залитой лунным светом равнине собралось не меньше сотни ауренфэйе. Погребальный костер — прямоугольное сооружение из дубовых и кедровых бревен пятнадцати футов в высоту — венчала пара резных драконьих голов. Вокруг колыхались десятки воздушных змеев со священными текстами.

— Можно подумать, что Торсин был одним из них, — сказал капрал Зир.

— Он был хорошим человеком, — откликнулся Ниал.

Бека мало знала Торсина, но чувствовала, что все так и должно быть: этот человек работал всю жизнь, а возможно, и отдал ее ради соединения двух народов.