Владимир Клименко - Калинов мост

Ворота оказались закрыты, но на этот раз Млый даже не остановился перед новой преградой. С размаху он ударил в высокие створки своим идолом-тараном, и они послушно распахнулись, как незапертая дверь под порывом сквозняка.

Там, где кончается Навь

— Теперь я, кажется, понял, чего хотела Марена.

— Неужели? Тебе повезло, Ползун, я по-прежнему не понимаю ничего.

— Надо убираться отсюда подальше. Побаловались, и хватит.

Если Марена решит выпустить Млыя из Нави, то у дасу будут все основания обойтись с нами по-своему. А ты знаешь, шутить он не любит.

— Какие уж тут шутки. Пожалуй, ты прав. Надо оставить Млыя в покое. Не ровен час…

— Сначала я думал, из города ему не выбраться. Отшельники не дадут.

— Где теперь твои Отшельники? Марена загнала их обратно в города, откуда им не выбраться. Там и будут обитать до лучших времен, если они для них наступят.

— Вот-вот. Это я и имел в виду, когда говорил, что, кажется, кое что понял. Выбор сделан.

— В пользу Млыя?

— В пользу Других!

Костер горел ровно, почти без дыма, сухие сучья весело потрескивали в пламени, но Млыю были нужны угли. Он отгребал их в сторону большой суковатой палкой.

С одной стороны деревянный идол совсем почернел и начал крошиться крупными щепками.

Млый поджаривал свою статую на углях, как бычью тушу, заботясь, чтобы открытое пламя не коснулось клинка — если меч перекалится, то будет годен только для устрашения и сломается в первой же битве.

С вершины крутого холма, на который он взбежал, не оглядываясь, открывалось море, поднимаясь стеной выше ожидаемой линии горизонта, хорошо виделся изрезанный бухтами берег, но, странное дело, сколько Млый ни щурился и ни тер глаза, отказываясь им верить, нигде не мог различить хотя бы признаков города, который только что покинул.

Это открытие и пугало, и радовало одновременно. Дни, проведенные за городскими стенами, ощущались вполне реально.

Открывшаяся на лопатке рана кровоточила, по-прежнему болела нога, да и идол, пронзенный мечом, не давал даже повода подумать о том, что все случившееся с ним неправда. С другой стороны, город исчез, растворился, как мираж, растаял фата-морганой, не оставив даже руин. Что же на самом деле произошло?

— Просто ты избавился от обмана, — знакомый голос Сторожича раздался из-за спины, и Млый охнул от неожиданности. — Ты прошел, может быть, самое трудное испытание в Нави — испытание себе подобными.

Дасу в прежнем, привычном обличье возник по своему обыкновению словно ниоткуда. Глядя на него, трудно поверить, что еще мгновение назад никого рядом не было.

— Ты! — радостно рассмеялся Млый и даже сделал шаг навстречу, чтобы обнять Сторожича, как Рода, но сдержал себя. — Ты обещал вернуться через три дня.

— Немного опоздал, — насмешливо прищурился дасу.

— Ничего себе, немного. Меня там чуть не убили.

— Надо слушаться советов старших. Надо быть мудрее. Уже пора.

— Пора, — охотно согласился Млый. — Но все-таки объясни, куда исчез город, люди…

— Ты же решил быть мудрее, — напомнил Сторожич. — Так будь им. Не было никакого города.

— А схватка с медведем, капище, жрец… Да все вокруг?

— Если бы ты с самого начала слушал меня внимательно, то не сделал бы ошибок, ведущих к этому, — Сторожич легко притронулся к ране на лопатке. — И твой меч был бы по-прежнему в ножнах, а не торчал в дурацком идоле.

— Ты хочешь сказать, что я все выдумал?

— Не совсем все, тебе помогли.

— Отшельники?

— И они в том числе. Но главное — ты опять получил предметный урок и убедился на деле, как представление о чем-то становится действительностью. Слово способно превратиться в вещь, представления в реальность. Все взаимосвязано. Ведь даже в неоспоримой, на первый взгляд, истине каждый находит лишь то, что он в нее вкладывает.

— Но как же тогда…

— И хватит об этом. У тебя еще будет время подумать, а я сказал достаточно. Кстати, ты так и будешь поджаривать свою статую до полной готовности или хочешь получить меч немедленно?

Млый подергал меч за теплую рукоятку — клинок не подался ни на сантиметр.

— Еще долго, — признался он.

Дасу легонько отодвинул его плечом и сделал короткий взмах руками — идол рассыпался, обернувшись горкой золы.

— Опять магия, — тихо сказал внимательно наблюдавший за ним Млый.

— Опять сила представлений о том, что можно сделать простой волей. Ну, так как, пойдем?

— Будем скитаться по Нави, искать проход в Явь? Мне теперь кажется, что его просто не существует.

— Отчаянье рождает поражение, — напомнил Сторожич. — Надежда — победу.

— Я уже устал надеяться, — признался Млый.

— Но ты же не остался в городе. Ты же стремился покинуть его. Зачем?

— Не знаю, — пожал плечами Млый. — Наверное, по привычке.

— Вот и пошли. Мне кажется, что твое путешествие скоро закончится.

— С чего это ты так решил? — Млый старался не отставать от дасу. — Здесь ничего не напоминает о реке с мостом, местность совсем другая. Тогда моря даже близко не было.

— А где ты видишь море?

Млый обернулся и оторопел — не горы, а холмы окружали его, в воздухе не чувствовалось даже слабого запаха соли, зато очень далеко, так что можно было подумать об обмане зрения, различались два кружащих в небе силуэта, они могли принадлежать только птицам.

— Если одна из птиц Магур, то кто же вторая?

— Приглядись внимательнее, разве ты уже не узнаешь друзей?

— Но в Нави нет других птиц.

— А если мы сейчас оказались у границы с Явью?

— Тогда это Гамаюн и Алконост, — отказываясь верить глазам, тихо сказал Млый. — Неужели?

— Возможно, — шедший впереди Сторожич вдруг остановился. — Не нравится мне эта низина, — признался он. — Что-то здесь не так.

— Низина как низина, — Млый торопливо обогнул дасу. — Дай лучше впереди пойду я.

Они спустились с холма, и теперь силуэты птиц пропали из виду. Широкая плоская низина тянулась на несколько километров, дальше виднелся подъем. Если не задерживаться, то через какое-то время, поднявшись на противоположный край, можно будет убедиться, прав был Млый в своих предположениях или нет. Но следует торопиться, иначе птицы могут улететь.

Чем дальше Млый и Сторожич углублялись в широкую ложбину, тем все ощутимее становилось колебание почвы под ногами.

— Здесь водятся болотные львы? — на ходу, не оборачиваясь, спросил Млый.