Шон Рассел - Единое королевство

Элиз кивнула. Она сидела в кресле, откинувшись на спинку, а принц наклонился к ней, чтобы они могли разговаривать шепотом. Волна густых волос обрамляла ее бледное лицо — бледное и испуганное.

— Получается, что нам ничего не остается, как следовать этому плану, — сказала Элиз, — каким бы он ни был.

— Мне нечего возразить, — ответил Майкл. — Мы пойдем на бал в костюмах Элайзы и Мвинфавра.

Она покачала головой:

— Хафидд мстительнее любого из Уиллсов.

Майкл кивнул:

— Как мой отец?

— С ним все в порядке, но он волнуется о вас. Лорд Каррал не хочет еще раз верить менестрелю. Однажды он уже потерпел неудачу.

— Если бы у нас был выбор… — Она замолчала. Майкл слышал лишь дыхание Элиз. — Майкл… я боюсь Хафидда.

— Мне сказали, что такой страх есть признак мудрости.

Самая короткая ночь года оказалась полной снов. Элиз не раз засыпала, просыпалась и засыпала вновь, погружаясь в реку сонного царства, а потом всплывая на поверхность. Она открывала глаза, видела лунный свет, проникающий в ее шатер, слышала звуки ночи, а потом течение сна подхватывало ее и несло все дальше и дальше под спящей луной.

Шум ветра мешался с плеском воды и песней обретшей голос луны. Голос прошлого, шептавший через многие столетия. Голос, принадлежащий нэгар, хитрый и приятный, предлагающий спасение. Спасение в глубинах реки, в сне, подобном забвению.

ГЛАВА 57

Новость, словно нежданный холод, распространилась по Вестбрукской долине, убивая радость ярмарки.

На лагерь фаэлей совершено нападение, погибли люди.

Распорядители ярмарки направились к принцу Иннесскому, обвинив его советника в совершении преступления и потребовав предания сэра Эремона суду. Однако принц отрицал все обвинения и отказал распорядителям; он даже не впустил их в свой лагерь.

Как только новость распространилась, Реннэ сразу же обратились к Торену, четверо из них пришли к нему практически одновременно. Они собрались во дворе под ветвями старого дуба, не успев еще окончательно прийти в себя после турнирных боев.

— Что ты думаешь, кузен? — спросил Бэлд.

Он был настолько возбужден, что так и остался стоять.

Гневный взор Бэлда Торен встретил спокойным взглядом.

— Мир ярмарки нарушен, о чем я искренне сожалею. Принц Иннесский не прав, и Реннэ совершат ту же ошибку, если не накажут виновных. На время Вестбрукской ярмарки вся власть находится в руках ее распорядителей. Я послал к принцу Иннесскому представителей закона.

— Мир ярмарки уже нарушен, — заговорил Сэмюль, — и это сделали не Реннэ. Сейчас, когда у нас достаточно сил, а принц Иннесский слаб, следует положить конец союзу, который нам угрожает.

Сэмюль сидел на скамье и хмуро смотрел на остальных, его лицо вытянулось и побледнело, как у человека, только что получившего страшное оскорбление.

Торен стоял совершенно спокойно, слова кузенов не произвели на него никакого впечатления. Диз не мог не восхищаться уверенностью Торена в собственной правоте.

— Реннэ не просто подписали договор о мире ярмарки, — продолжал Торен в прежнем спокойном тоне. — Наша семья составила документ. И мир продолжался более ста лет. Если мы нарушим его сейчас, его не восстановить. Неужели вы сами не понимаете? Мы создали мир в крошечном уголке древнего Аира, заменив законом нанесение ответных ударов. Если мы сумеем поддержать его здесь, значит, у нас есть шанс избежать страшной войны по всей стране. Месть приведет нас на тропу кровной вражды, продолжавшейся девять поколений.

Да, Иннес нарушил закон. Да, его следует наказать, но у нас нет права врываться в его лагерь, чтобы силой утвердить нашу волю. Реннэ не являются распорядителями ярмарки. Принцу Иннесскому будет запрещено участвовать в ярмарках в дальнейшем. Я уверен, что распорядители примут именно такое решение. Больше ничего сделать нельзя.

— Но он заключает союз против нас! — воскликнул Бэлд, едва сдерживая гнев. Сегодня было еще более заметно, что он плохо владеет собой. Диз готовился прийти на помощь Торену, если Бэлд не сможет сдержаться и бросится на Торена. — Сэмюль прав. Нам следует собрать все силы и войти в лагерь принца. Сегодня Эремон плетет заговор против нас. Пусть он заплатит за нападение на фаэлей. Тогда мир будет восстановлен — ведь станет ясно, какое наказание несет тот, кто его нарушил.

Торен нетерпеливо взглянул на Диза.

— Эремон — это наш старый приятель Хафидд, Бэлд. Теперь ты хотя бы будешь знать, с кем собираешься воевать.

— Хафидд умер на поле боя двадцать лет назад.

— Он не умер. Реннэ предали его, а теперь он мечтает о мести. Но и это еще не все: Хафидду удалось раскрыть тайны Рыцарей Обета. Мы не можем выступить против него до тех пор, пока не будем знать больше.

— Сказка, чтобы пугать детей! — На лице Бэлда расцвела насмешливая улыбка.

— Откуда ты знаешь, Торен? — с беспокойством спросил Сэмюль.

— Мне рассказал человек, в чьей чести и преданности я абсолютно уверен. Большего я не могу вам сказать.

Сэмюль посмотрел на Диза, словно просил подтверждения слов Торена. Диз пожал плечами.

Бэлдор мрачно оглядел присутствующих.

— Значит, мы должны смириться? Смириться с бездействием и позволить принцу Иннесскому считать нас трусами? Сильные охотятся на слабых, Торен. Так устроен мир. Показать свою уязвимость — значит предложить врагу атаковать. Я считаю, что мы должны собрать отряд и ночью напасть на принца Иннесского. Пусть он знает, что мы без колебаний готовы восстановить справедливость. Пусть его советник заплатит за совершенное преступление, а сам принц вернется в свой замок и еще раз подумает, стоит ли ему заключать союз с Мэнвином Уиллсом.

— Но решение принимать не тебе, Бэлд, — спокойно напомнил Торен.

— Но и не тебе! — закричал Бэлд.

— Нет, мне. Я представляю здесь своего отца и не нарушу мир ярмарки. И не позволю, чтобы все вокруг стали говорить, будто у Реннэ не больше чести, чем у принца Иннесското и его советника.

— Лучше пусть болтают, что мы малодушны и нами руководит человек, который молится о мире, но слишком робок, чтобы его поддержать. Весть об этом быстро разнесется по всей стране, что приведет к войне. Ты хочешь, чтобы о тебе наконец сказали правду — вслух?

— Бэлдор! — вмешался Диз, вставая между своими кузенами.

— Ты слишком часто называешь меня трусом, кузен, — сказал Торен совершенно спокойно. — Быть может, когда мы встретимся на турнирном поле, ты продемонстрируешь всем, что я тебя боюсь… Если, конечно, останешься в седле.

Торен резко развернулся и отправился в замок.

— Мы совершили ошибку, так долго оттягивая решительный шаг, — сказал Сэмюль.