Кристофер Сташефф - Чародей поневоле

Род встревожился:

— Что значит — «должен»?

Неандерталец примирительно поднял руку.

— Без обид. А вы должны быть высокомерны, что бы это ни значило.

— Воистину,— согласился Туан.— А ты должен быть горбатый, с клыками, торчащими из уголков рта, и глаза твои должны выражать непреодолимую тупость.

Йорик вздрогнул и набычился. Физиономия его помрачнела, брови нависли, глаза спрятались под ними (и было под чем прятаться). Он шагнул вперед, открыл рот, но тут в перепалку встрял Род:

— Так получается, у вас обоих одинаковое чувство… deja vu?

— Красиво звучит,— Йорик одобрительно кивнул.— Так я и думал, что это обязательно должно иметь название. Знал, да забыл.

Теперь настала очередь Рода изумиться:

— А ты что же… раньше слышал это слово?

— Слышал, как не слышать.— Йорик запрокинул голову и улыбнулся.— Вспомнить не мог, вот и все.

Зверолюди за его спиной заворчали и стали переговариваться друг с другом, бросая опасливые взгляды на Рода и Туана.

— Ну а вы, ваше величество? — Род развернулся к Туану.— Deja vu. Слыхали вы о чем-либо подобном?

— Никогда в жизни не слыхал,— уверенно ответил Туан.— А это важно?

— Еще как,— ухмыльнулся Йорик.— Это значит, что я — не местный. Ну а вы-то, конечно, сразу смекнули, Великий Чародей? Ну, то есть сразу ясно, что я не отсюда родом.

— Да, но в общем и целом я так думал, что вас всех похитили,— сказал Род и нахмурился.— Но похоже, один из вас участвовал в этом похищении, так?

Йорик вздрогнул.

— Пожалуйста, не надо! Мне легче думать об этом как о помощи в размещении беженцев.

— Да ну? А я всю жизнь считал, что для такого мероприятия сначала нужно заручиться согласием хозяина!

— А о каком хозяине речь? — пожал плечами Йорик.— Земля как земля, хорошая, и никто ею не пользовался. Нужно было только прикончить несколько динозавров, и можно было переезжать.

— И вам ни разу не пришло в голову, что те, что живут на Грамерае, могут быть против?

— Да почему? Ну… Вы ведь тут, а мы были там, и между нами — океан. Вы даже не должны были догадываться, что мы там живем!

— Лорд Чародей,— вмешался Туан.— Эти вести очень интересны, но несколько странны…

— Да, все немного осложняется,— согласился Род и обернулся к Йорику: — Как ты насчет того, чтобы начать сначала?

— Легко,— пожал плечами Йорик.— Только вот откуда?

— Это тебе решать. С какого момента начинается твоя история?

— Ну… Эта тетка ухватила меня за лодыжки, шлепнула по попке и сказала: «Мальчик!» А тот мужик, что стоял с ней рядом…

— Нет, нет! — Род поглубже вдохнул.— Это ты уж слишком углубился. Давай-ка начнем с того, как ты выучился говорить по-английски. Как тебе это удалось?

Йорик пожал плечами:

— Кто-то меня научил. Как же еще?

— Очень глубокая мысль, — проворчал Род.— И как только я сам не додумался? Но нельзя ли несколько точнее? Кто был твоим учителем? Судя по твоей манере разговаривать, он был не из Средневековья.

Йорик нахмурился.

— А как вы догадались? Ну, то есть в начальную школу я, само собой, не ходил, но…

— Да что ты говоришь? А я-то подумал, что тебя первым делом отправили в Гротон!

Йорик решительно тряхнул головой:

— Я бы экзаменов не сдал. Мы, неандертальцы, в символах не сильны. У нас же предлобные доли мозга отсутствуют, понимаешь?

Род вытаращил глаза.

Йорик озадаченно смотрел на него. В конце концов его физиономия расплылась в ухмылке.

— Ну да. Ясно. Теперь вы думаете, как же это я могу разговаривать, если не в ладах с символами. Верно?

— Примерно такая мысль у меня и мелькнула, и уж конечно, от меня не укрылось, что твои сородичи переговариваются на каком-то своем наречии.

— Очень даже своем. Не найдешь другого неандертальского племени, чтобы оно говорило на таком же.

— А я и не собирался искать, честно говоря.

Йорик проигнорировал это высказывание.

— Эти беженцы из столь разных племен, что нам нужно было придумать какой-то общий язык. Он богаче любого из языков-прародителей, но все равно имеет очень ограниченный словарь. Ни один из неандертальских языков не идет дальше, чем «Я голодный. Вон еда. Пойди убей».

— В это я готов поверить. Ну и как же ты сумел научиться английскому?

— Как учатся говорить попугаи,— объяснил Йорик.— Я запоминаю все фразы и те ответы, что положено на них давать. Например, если ты скажешь: «Привет», мне положено ответить тебе: «Привет», а если ты скажешь: «Как поживаешь?», я должен ответить тебе: «Неплохо. А как ты?» Я это делаю не задумываясь.

— Не сказал бы, что так разговаривают только неандертальцы,— заметил Род.— Между тем, слушая тебя, я не могу не отметить, что твоя речь более сложна.

— Ну да, тут уж все дело во фразах умственных,— Йорик хлопнул себя по макушке,— Понятие как бы стучится изнутри, понимаешь? Это вроде сигнала, и тогда слова, которыми выражается это понятие, выскакивают из памяти в ответ на сигнал.

— Но примерно то же самое происходит и когда разговариваем мы.

— Да, но вы понимаете, что значат слова, произнося их. Что касается меня, то я просто-напросто цитирую. На самом же деле я не понимаю того, о чем говорю.

— Ну, знаешь, мне знаком целый ряд людей, которые…

— Но они все же могли бы понять, о чем говорят, если бы задумались об этом.

— О нет, знал бы ты их, сам бы так не думал,— с усмешкой покачал головой Род.— Но я тебя понял. Вот поверил ли я тебе — это другое дело. Ты пытаешься внушить мне, что не понимаешь даже того, о чем говоришь мне сейчас,— даже если бы ты взялся обдумывать каждое слово по отдельности.

Йорик кивнул:

— Ну вот, вы начинаете понимать. Большая часть того, что я произношу,— всего лишь шум, сочетание звуков. А мне приходится верить в то, что произносимые мной слова значат именно то, что должны, по моим понятиям, значить.

— Это довольно рискованно.

— Да нет, не так уж чтобы очень. Основной смысл я понимаю. Но большая часть моей речи представляет собой всего лишь цепочку «стимул—ответ». Так глазчатый попугай говорит «Идти», когда видит зеленый свет.

— Между прочим, ты только что предложил мне весьма сложное объяснение того, что, на твой взгляд, так просто,— заметил Род.

— Да, но все, что я говорю, лежит у меня в памяти, а я как бы проигрываю запись.— Йорик развел руками.— А сам я почти ничего не понимаю.

— Ну а твой родной язык…

— Он представляет собой несколько тысяч звуковых эффектов. Он не слишком музыкален, ведь музыкальный слух также локализуется в предлобных долях мозга. Манипулирование высотой тона — это почти то же самое, что манипулирование числами. Но слушать музыку я люблю. Для меня даже «У Мэри был барашек» — настоящее чудо.