Андрей Кощиенко - Черт-те где

Сзади захихикали девчонки, которые до этого не дыша смотрели на то, что я делаю.

– Тихо! Будете мешать – выгоню! – обернувшись, пообещал им я.

– Какие у тебя красивые губы, – сказал я, возвращаясь к Лиссе и аккуратно нанося на них кисточкой красную краску, – сейчас мы сделаем их еще красивее… А где контурный карандаш?

Лисса только глаза повернула, пытаясь на мне сфокусироваться. Да-да, я очень близко наклоняюсь, и глаза наши почти рядом… И дыхание наше смешивается… порой. Со стороны работа визажиста выглядит иногда очень интимно… Но только со стороны. А вблизи это просто работа… Вот так вот, киса!

Ну, вроде все.

Я критически оглядел, чего я там наделал. Кажется, вышло неплохо…

– Прошу, – сказал я, театральным жестом скидывая с Лиссы простыню, – вставай!

Однако Лисса наклонилась вперед, пытаясь увидеть в зеркале, что там я с ней сделал.

– Вставай, вставай, в большом зеркале посмотришь!

Лисса нехотя оторвалась от своего разглядывания, гибким движением поднялась с табуретки и повернулась.

– Вау… – выдохнули научившиеся у меня этому слову девчонки.

Перед нами стояла самая настоящая кошка. С гибкими движениям, огромными кошачьими глазами, в ярком желтом костюме и невероятно нездешняя.

Вау, поддержал я про себя девчонок, разглядывая Лиссу. Похоже, я знаю, кто у меня теперь будет тайлиш…

– И мы хотим! И нам! – загомонили наперебой варгуши.

– А деньги у вас есть? – поинтересовался я.

– Деньги… – притухли те.

– Ага. Знаете, сколько краски и кисточки стоят, а?

– У-у-у… – разочарованно замычали в ответ несчастные.

– Вот вам и у-у-у! Красота – она дорого стоит. Ну что, налюбовалась? – спросил я Лиссу. – Давай тогда снимать.

– Что?

– Краску с лица снимать. Не будешь же ты так ходить?

– А… да… давай, – с легким сожалением в голосе ответила она.

– Садись. – Я кивнул в сторону табуретки.

– Эри, а ты сегодня нам поиграешь? – спросила Вирела, смотря, как я стираю с лица Лиссы макияж.

– Вполне возможно и такое развитие событий… – неопределенно ответил я.

– Ну Эри! – надула та губы.

– Про любовь? Или что-то героическое? – поинтересовался я.

– И это и то! – радостно сказала Вирела.

Ясно, короче снова:

Звезды и луна, а-а-а!Песни до темна, а-а-а!

Гитару я принес на второй день занятий. В попытке организовать хоть какое-нибудь музыкальное сопровождение. Тогда у меня еще ни одной бочки не было. Аккомпанемент, однако, вышел жидковатый, но девчонки внезапно попросили спеть. Я как-то не планировал, но, посмотрев на горящие ожиданием лица, подумал: а почему бы и нет? Фонотека у меня богатая… Для установления доверительных отношений чего бы и не спеть-то?

Короче – гитара пошла на «ура»! Девчонки готовы были слушать от заката до рассвета. Они при этом излучали столько позитива в ментал, что я в общем-то был готов петь снова и снова, чтобы ощущать волны удовольствия, исходящие от них. На Земле, на концертах, тоже чувствуешь, когда слушателям нравится, но тут было все гораздо сильнее, ярче и приятнее.

Наверное, это потому, что они эмпатки, не только улавливают чувства, но и сильнее излучают их. В результате у нас получается что-то типа электродвигателя с внешним управлением. Я начинаю крутиться, раскручиваю их, они излучают удовольствие, под его действием я кручусь быстрее… Короче, динамо-машина в действии!

Репертуар у меня определился довольно быстро. Решив не заморачиваться переводами, я пел так, как есть. На французском, на английском, на русском. Песни можно и на незнакомом языке слушать. Хит, как талант, не пропьешь. А исполнял я только хиты, которые пришлись по душе землянам. Как говорится – верняк, проверенный временем. И тут этот верняк не подкачал. Девчонкам очень нравилось. Я делал короткие переводы, чтобы было понятнее, о чем пою, и все было прекрасно. Хотя были и шероховатости…

– Эри, ты столько языков знаешь, – с уважением как-то сказала мне Вирела, – такие красивые! Где ты их выучил?

Вот любопытная. А действительно, не слишком ли я увлекся, изображая из себя полиглота? Ничего страшного в этом вопросе нет, отбрешусь, но это мне звоночек – не расслабляться!

– Где? Да, собственно, нигде… на одном языке говорит мой отец, другой – от мамы. Она издалека. Третий – обязательный для всех. Четвертый – от учителя. Так и набралось.

– Какой ты умный! – с восхищением глядя на меня, сказала Вирела.

Умный-то умный, только на голову слаб, сказал я себе, перефразируя концовку земного анекдота про ворону. Будь я умным, то не сидел бы сейчас тут в ошейнике, как глупый собак. Давно бы уже назад, на Землю бы вернулся или в Эсферато…

– А мама у тебя красивая? – задала следующий вопрос Вирела.

Так, нужно уходить от этого разговора. Заниматься придумками на тему «Я и моя семья» совершенно не хочется. Да и было бы перед кем и по какому поводу. Обойдутся!

– Давайте я вам лучше спою, – сказал я, подхватывая гитару, – я тут вам песню перевел.

– Нам? Ой как здорово! А что за песня?

Здесь лапы у елей дрожат на весу,Здесь птицы щебечут тревожно[5].

Постепенно взгляды у девчонок становились глубже и отрешенней, а на лицах появилось мечтательное выражение…

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,Если терем с дворцом кто-то занял…

Две недели пролетели как камень из рогатки. Честно говоря, я малость даже подустал. Муштровать зубастых, делать всякие приспособы вместо нормальных инструментов и пытаться предвидеть, где я провалюсь… Если все как-то более-менее тянулось, то дело с музыкой обстояло хуже всего. Ну нет тут усилителей! Нету! Хоть сдохни! И бас-гитар нету! Засунул контрабасину в большую бочку, для более густого звука. Пакость вышла, но что делать? Только сдохнуть… Я выкинул практически все струнные и оставил только ударные. Удалось сделать инструмент, издающий громкий костяной звук, похожий на кастаньеты. Очень удачно вписался. Девчонки очень хорошо ритм под него держали. Больше я ничего придумать не смог. Еще меня терзали смутные сомнения… что я, кажется, промахнулся с выбором костюмов и вообще всей композицией. В жюри-то мужиков не будет! Одни бабы! А их чулками и короткими юбками не поразишь. Еще и позавидуют… Блин. Специфика. Как-то я сразу не допер… Но задний ход давать было уже поздно.

Ладно, если что, хоть зажжем. Запомнить нас должны надолго…

Я продолжал вносить всякие изменения по ходу подготовки выступления. После сеанса макияжа я решил с этой идеей завязать. По одной простой причине – время. Прикинув, сколько я его потратил на Лиссу и приплюсовав к нему еще четыре таких же интервала, я понял, что не потяну. У нас же не гастроли, где группе предоставляют гримерки, в которых есть по визажисту на каждого артиста. У нас смотровые выступления, где предполагается живая очередь из выступающих. И все эти выступающие будут толкаться рядом, тоже готовясь к выходу. И потом, я один! Мне еще и барабаны нужно как-то организовать на сцене, и проследить, как там варгуши оделись, и играть мне тоже надо! Помощника я себе на барабаны нашел, но сам я собирался вести основной ритм. Так что получалось, что красить девчонок времени у меня совершенно не было. Сделать им лица заранее? Эту идею я отмел, даже особо не думая. Наверняка краска потечет. Такое на сцену вылезет… Жюри ахнет! Поэтому вместо макияжа я решил сделать маски. Под японскую стилистику. Белые, с миндалевидно вытянутыми прорезями. Сделал для пробы одну штуку, раскрасил. Примерил. Снова на Лиссе.