Светлана Графная - Ведьмовские развлечения

И он снова лгал. Лгал и сам это отлично понимал. Даже будь у него такая возможность, он никогда бы её не использовал.

Уж слишком хорошо он знал, чем заканчиваются все её романы. Две недели терпкой до горечи сказки - и короткое, хлесткое: "Я должна идти". О нет, никогда. Никогда он не позволит ей сказать эти слова в его адрес. Уж лучше пусть всё будет так, как сейчас.

Ведьма недоверчиво смотрела на него исподлобья. И хотела верить и… боялась снова быть обманутой. О Змий, не хватало только вот так, мгновенно, сразу же потерять её доверие раз и навсегда. И, главное, из-за чего?! "Убью Гриду за болтливость!" - мрачно пообещал себе виттар.

– Ну что? Мир?

Он осторожно, словно боясь спугнуть дикую кошку, протянул руку ладонью вверх. Она только тяжело вздохнула.

– Дурак ты, Лир. Неужели не понимаешь, что я и злюсь-то не на тебя?

– А на кого? - нахмурился виттар.

– На саму себя, конечно! - горько рассмеялась ведьма и села на лавку, бессильно склонив голову на руки.

– Почему? - виттар осторожно присел рядом, положил руку на узкое девичье плечо. Йыр побери, даже не верится, что вот в этой тонкой девушке силы и воли едва ли не больше, чем в нем самом. - Ты-то тут причем?

– Да притом, что пора бы уже не доверяться первому встречному, а думать головой! - зло припечатала Иньярра. - Тоже мне, умница, ни кворра вокруг не замечала! Что глаза одинаковые, что ауры похожие - всё по боку! Вот и доигралась…

– Брось! Уж кого-кого, а себя-то тебе точно винить не за что! - резко возразил виттар, тряхнув её за плечо. - Это уже паранойя, Иньярра! Как можно было ожидать подобного?

– Ожидать надо всего. Я же ведьма.

– А ведьма что, не имеет права на доверие? Какая разница, к кому?! К ворону, приятелю, оборотню? - возмущенно возразил вельд и, словно опомнившись, тише, глуше добавил: - Или она не имеет права прощать?

Иньярра пожала плечом, отбросила со лба прядь тяжелых волос.

– Право - имеет, - вздохнула ведьма. - А вот уметь - не умеет.

– Хочешь, научу? - виттар чуть виновато улыбнулся, медленно скользя пальцами по её руке, пока не наткнулся на брызжущий искрами авантюриновый браслет.

Она смерила его долгим, бесконечно усталым взглядом и, помедлив, вложила в его ладонь тонкие пальцы:

– Леший с тобой. Мир.

Авалора - это одна из самых странных Веток Древа. Она делится ровно на три части: первая отведена под крупные города аров и временами наезжающих в гости виттов, вторая - дикие горы с редким вкраплением причудливо и хаотично разбросанных по урочищам деревенек, а третья - это подвесные мосты.

Ей-Хранящие, если все эти мосты вытянуть в одну линию, то по ним можно было бы преспокойно прошествовать с одного конца Древа на другой! Каменных здесь не строили в принципе: зачем? Это дорого и долго, а так - по две сваи с обеих сторон, бревенчатый настил и дедуля с берданкой, собирающий "налог на содержание моста". Когда я от щедроты души предложила укрепить хлипенькое сооружение так, чтоб оно несколько лет даже не качалось под ногами людей и копытами лошадей, последний этак хитренько усмехнулся в жидкую бородку и проскрипел:

– Это, конечно, можно, госпожа ведьма. А полсантэра всё ж таки пожалуйте!

Лир со смешком заплатил за двоих, и наши лошадки бодро зацокали по мосту над ущельем.

– Что за наглость! - возмущалась я, походя трепя Киана за ушком. Вообще-то этот жеребчик не имел ни малейшего отношения к магическим лошадям, коими являлись вемили, но менять Ветки мог так же легко, как подковы. "При рождении заговаривали", - с гордостью пояснил виттар.

Вельд только коротко хохотнул:

– Иньярра, тебе что, жалко полсантэра?

– Нет, конечно! Но за что их тут платить?! Да не проверь я этот мостик "поисковиком" - йыра с два бы я вообще на него ступила! Куда, интересно, они девают все деньги, собранные-содранные с путников?

– А ты угадай! - хитро предложил Арлирриг, кивая головой назад. Я обернулась и застала старичка за увлеченным запихиванием полученного сантэра в задний карман штанов. Едва ли там находилась касса.

– А сидеть не жестко? - участливо поинтересовался вельд. Старичок приветливо сделал ему ручкой - и был таков, исчезнув в близлежащих кустах.

– Что за наглость! - с чувством повторила я, поторапливая кобылку каблуками. С моими шпильками шпор никогда не надо было.

Лошади с чавканьем увязающих в глинистом песке копыт потрюхали вдоль берега Льеттиа. С левой стороны над моим ухом нависали неотвязные ветви деревьев, справа монотонно шумела река, глухо перекатывая камни по чреву дна. Куда ни брось взгляд - нас везде обступали невысокие, но горделиво вскидывающие головы горы. Елки узорчатыми гребнями спускались по покатым склонам. Взобраться на такую гору, не зная особых обходных тропок, лично я бы не смогла. Но, хвала Хранящим, Лир их знал как свои пять пальцев.

– Ух ты! А что там за заводь? - я приподнялась на стременах, пристально вглядываясь в противоположный берег.

– Где? - Лир придержал жеребца, дожидаясь, пока Шэрка поравняется с ним.

– Вон, чуть впереди с той стороны, - я махнула широким рукавом плаща, одновременно силясь понять, что же такое было не так с седлом вемили. Путлища, что ли, коротковаты? Странно, вроде бы не уменьшала…

– А, это "морозильник"! - охотно пояснил вельд. - На том берегу любят ставить палатки приезжающие витты. А если опыта нет, и они ставят их слишком близко к воде, то Льеттиа, разливаясь от дождей, смывает если не сами палатки, то всё их содержимое, как правило - провизию. А в этой заводи всё смытое оседает и плещется, пока кто-нибудь не выловит. Местные пьянчуги тут по очереди дежурят - тем и сыты!

Я расхохоталась:

– Брось, выдумываешь!

– Куда уж там! Хочешь - переправимся и проверим! - обиженно предложил вельд.

– Нет уж, ещё одно скрипящего подвесного моста мои нервы уже не выдержат! - торопливо отказалась я. - Так что лучше уж поверю на слово!

– Ну как хочешь.

Послушные поводьям лошади свернули с берега на лесную тропинку. Сквозь причудливую бахрому вольно раскинувшихся сосновых ветвей проглядывало быстро темнеющее небо. Шэрка увязала по самые бабки в грязи, то и дело оступаясь на ворочающихся в ней камнях, меж которыми с задумчивым ворчанием тек ручеек. Что она упадет, я, конечно, не боялась - крылья ей на что, в конце концов? - но когда у тебя всего четыре точки опоры, причем они по очереди оскальзываются, ощущения малоприятные.

Обе лошади упрямо стремились пробраться к самому краешку тропинки и идти по траве, но тогда нас с Лиром начинали хлестать по лицу жесткие колючие ветки боярышника, и мы с руганью дергали поводья, выводя лошадок снова на середину тропы.